Верный конь почти тотчас оказался рядом, храпя, ударом копыта разбил, судя по звуку, череп подвернувшемуся то ли вампиру, то ли какой-то иной твари, и Хаген взлетел в седло. Он знал, что Сигрлинн не замедлит привести в действие все заготовленные ею магические средства.
Он не стал ограждать себя колдовскими барьерами — против истинного Мага они бессмысленны. Он не мог даже осветить себе путь волшебным огоньком и потому предоставил лошади самой выбирать дорогу, полагаясь на её чутьё.
Несмотря на удары копыт о камень, Хаген своим изощрённым слухом легко угадывал приближение чудовищ, осмелевших от отсутствия света; на пути к Гарму он не замечал за собой этой способности. Меч свистел, рассекая воздух то справа, то слева от Ученика Хедина; быстрое шипение сменялось хряском разрубаемой плоти и костей, и ещё один враг оставался позади бездыханным.
«Что же она медлит?» — недоумённо подумал тан, когда впереди замаячил серый просвет ворот. Он проскакал уже почти весь путь до выхода, а Сигрлинн даже не попыталась остановить его!
И, разумеется, она тотчас сделала это. Наткнувшись на невидимое препятствие, конь споткнулся и повалился; тан с трудом успел соскочить. Тотчас раздался звук, словно десятки хриплых глоток дружно произнесли «пуффф», из-за камней появилось несколько призрачных серых сетей; двигаясь, словно в руках невидимых искусных рыболовов, они загородили дорогу Хагену.
Бросок! Тан едва уклонился от многоузлового переплетения серых канатов (он не мог понять — живые ли перед ним существа, призраки, или эти сети действительно держат в руках великаны-невидимки?), с ожесточением и отвращением задел сверкающим полукружьем размаха кажущуюся живой сеть, и она отпрянула, согнувшись и перекрутясь, точно от боли; один из канатов лопнул, по клинку медленно растеклось ярко светящееся красное пятно…
Проскользнув между сходящимися краями сетей, Хаген со всех ног бросился к выходу — и тотчас в спину ему ударил мягкий, но неимоверно сильный кулак; тана швырнуло на камни, позади раздалось дикое ржание, почти человеческий крик ужаса — сети опутывали коня Хагена.
«Хотел бы я знать, действует ли ещё Закон Древних, запрещающий Магу собственноручно или посредством магии убивать Смертного?» — подумал Ученик Хедина, с трудом поднимаясь на ноги. От сотрясения перед глазами всё плыло, но меч он из рук не выпустил.
Сети вновь надвигались на него с трёх сторон, но на сей раз Хаген, поняв, что его видят как при свете, так и в темноте, не поскупился вложить свои жизненные силы в заклятье Огня. Редко, очень редко и только способнейшим из Учеников давали Маги это заклинание. Вокруг тана закружился пламенный вихрь; гудящая стена пламени поднялась высоко-высоко, почти достигнув потолка исполинской пещеры; во все стороны хлынули огненные реки.
Хедин научил своего подопечного этому заклинанию — кстати, одному из самых близких к настоящим, Великим заклятьям — как крайнему, последнему из последних средств, когда исчерпаны все прочие способы обороны, — огонь пожирает самую жизнь Смертного, сотворившего это заклятье, так же легко, как сухую траву. Очень недолго может бушевать, обращая в пепел всех видимых и невидимых твоих врагов, эта могучая огненная стена. Лишние мгновения — и ты расстаёшься с жизнью.
Тану удалось достичь выхода, прежде чем пламя опало. Он миновал ворота, угодив прямо в объятия Сухой Руки, встревоженно всматривающегося во вновь сгустившуюся за спиной Хагена темноту.
— Эй, что там за шутки? — начал было Бран, но тут с неистовым ржанием из мрака вылетел обезумевший конь Хагена, каким-то чудом освободившийся и оставшийся в живых; пальцы тана намертво вцепились в поводья.
— Скачи! — не то прохрипел, не то прошептал он. — Скачи, иначе нам конец! Обоим!.. Скачи же! — И сам дал волю коню, не заботясь более, следует за ним Бран или нет.
Однако же тот последовал. Навстречу им неслось угрюмое Гнипахеллирское ущелье, горы постепенно раздвигались, отходя всё дальше и дальше; погони они не заметили. Хаген не тешил себя надеждой, что расправился со всеми врагами посредством Огненного заклятья, и гадал сейчас, что предпримет Сигрлинн? У могучей волшебницы достанет средств остановить их… но неужто у неё не нашлось ничего получше каких-то там живых сетей? Она могла — и Хаген твёрдо знал это — выпить все его силы, превратив его в недвижный чурбак. Могла заставить замереть его ноги, отказать глаза… Она не сделала этого. Почему, если ей было так важно увести его с собой?
«И что же с моими людьми? — мрачно подумал он. — Если за нами следили от самого побережья… могли взяться и за них, когда я приказал разделиться… Хорошо, если Гудмунд не бросился очертя голову в какое-нибудь предприятие… Надеюсь, Фроди удержал его от безрассудств… Но как все складывается! Сначала та ведьма — с Белым Лезвием и Диском Ямерта; потом — Пожиратель Душ, но это могло быть и случайностью, вдобавок он для меня слабоват, это бы учли… И наконец, сама Сигрлинн! Но, если это придумывала одна голова, какой смысл разговаривать со мной, если меня должен был разрубить надвое Диск Ямерта у Живых скал? Что-то очень сложное задумано… Скорее, скорее повидать Учителя — если только сумею прорваться!»
— А горело-то позади тебя как! — услыхал наконец Хаген голос Брана, говорившего уже с минуту.
— Да, пришлось пламенем от чудовищ отгораживаться, — небрежно ответил Хаген, словно творить Огненные заклятья было для него обычным делом.
— От чудовищ ли только? — прищурился Бран. — Видел бы ты себя, когда из этой пещеры вылетел! Краше в домовину кладут… Кого же ты там встретил, молодой тан?
— Не твоё дело, — не слишком вежливо буркнул Хаген. — Держись от этого подальше, Бран. Это моя война; держись подальше, что тебе в ней! Хлопнут по мне, а тебя заденут — и даже потом не раскаются!
— Нечего сказать, пошёл по Лесному Коридору пройтись! — в свою очередь заворчал Бран. — Ладно, если хочешь молчать — молчи, я и без тебя чувствую, что человеку нечего в эти дела вмешиваться… но так и знай, к почтенному Хрофту я всё равно схожу и сам с ним потолкую. Сдается мне, есть у тебя и ещё какие-то дела с Сильными, кроме как Пса подземного усыплять…
— Ну а что изменится, если я тебе расскажу? — бросил спутнику Хаген. — На мою сторону ты не встанешь… Пойдёшь против? Так что ж мне тогда себе во вред говорить?
— А если не с тобой и не против тебя, а других от беды сохраняя? — в упор спросил Сухая Рука.
— Ну и что? — угрюмо отозвался Хаген. — Себе во вред я говорить не буду, я же сказал!
— Я клянусь тебе Вратами Нифльхеля, что не пойду против тебя до тех пор, пока ты не тронешь невинных и оставишь в покое непричастных! — серьёзно и даже несколько торжественно произнёс Бран.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
