— Добро пожаловать на Хедин сей, Учитель, — поклонился он.
Я узнал, что сразу после моего ухода мой Ученик отправил к Видриру гонцов из числа пленных с предложением мира. Ответа не последовало, точнее, ответ появился вместе с десятком боевых галер Хранимого Королевства. Хаген встретил их давно заготовленными баллистами и катапультами, успевшими пристреляться буквально по каждому буйку, что во множестве были расставлены моим Учеником перед входом в гавань. Глиняные ядра с жидким огнём внутри подожгли две галеры ещё на дальних подступах к волноломам, но воины Видрира всё-таки высадились у дозорной башни, где помещался механизм подъёма и опускания запиравшей гавань цепи. Панцирников встретили лучники и арбалетчики, спрятанные на подвесных беседках и плотах по другую сторону волнолома. Одна за другой загорелись еще три галеры, тяжёлые доспехи тянули сорвавшихся с палуб и молов панцирников на дно — и нападавшие затрубили отход.
— А тебе удалось узнать, кто ударил по нам возле Храма, Учитель? — окончив свой рассказ, спросил меня Хаген.
Я рассказал ему о своих приключениях, чуть-чуть изменив в нескольких местах повествование, чтобы страх не отнял у моего Ученика силы. Я верил в Хагена, но осторожность не помешает. Ему ни к чему было знать, что ясновидящий из Нижнего Мира твердил, будто против нас выступил некто совершенно мне не известный!..
— Одним словом, мы узнали немногое, — закончил я. — Волшебница Сигрлинн скорее всего в этом нападении не участвовала. — И с некоторым неприятным и неожиданным для себя испугом увидел, что лицо напрягшегося было Хагена заметно просветлело.
— Если не она, то кто же? — спросил он, оживившись.
— Скорее всего — Макран и Эстери, быть может, не без помощи Мерлина, — ответил я медленно, ещё не совсем придя в себя после увиденного. — Но на наш План это не повлияет. Делай, как мы решили!..
Положение наше оставалось крайне неясным и запутанным, почти во всём, кроме одного: Видрир повёл себя, как я и предугадывал. После неудачи он сам послал на остров парламентёров. Обычная его манера: если не удалось силой — возьмём хитростью. Правитель предлагал Хагену поступить вместе со всеми своими людьми к нему на службу. Чего и требовалось добиться.
Хаген держался молодцом — надменно и уверенно, но в то же время намёками, вскользь, давая понять, что он вовсе не прочь принять предложение. Столковались на устроившей обе стороны цене: Хаген получает титул наследственного тана, Хединсей становится его доменом; взамен он обязуется выступать по приказу Видрира в составе его войска, охранять побережье от пиратов и прочее, и прочее, и прочее. Доказать, что именно Хаген напал на Храм в Эриваге, Видрир пока не мог.
Флот Хранимого Королевства отошёл от острова; Хаген отпустил всех до одного пленных, весьма удивлённых хорошим обращением с ними… Первая, самая малая и лёгкая часть моего Плана оказалась выполнена.
ГЛАВА Х
Хаген приходил в себя медленно и мучительно, тело сотрясала рвота. Чьи-то руки обмывали ему лицо, подносили к губам терпкое и горячее питьё, приносившее облегчение и вновь погружавшее его в спасительное, хранящее от боли забытьё глубокого сна. Кошмарные видения чудовищ Нифльхеля мало-помалу вытеснила серая пелена; а потом тан увидел над собой низкое серое небо, боком почувствовал идущее от костра тепло и услыхал спокойный голос Брана Сухой Руки:
— Ну и разобрало ж тебя, молодой тан! Честно говоря, думал я — не выдюжишь, мало кто может вынести дыхание Гарма. Однако ж ты куда как крепок! Где ты рос?
— Что… с Псом? — прохрипел Хаген.
— Мирно спит — что ж ему ещё осталось после Хрофтова питья, — ответил Бран.
— Я… должен увидеть это сам! — Хаген скривился от усилий подняться на ноги; Сухая Рука почти что силой заставил его снова лечь.
— Что ты скачешь!.. Куда ты пойдёшь?! Снова к этой нечисти? Да она втрое злее станет, когда Пёс-то спать будет! Я не для того тебя вытаскивал, чтобы ты теперь сам на себе петлю затянул!
— А для чего ж? — выдавил тан. Говорить он мог по-прежнему лишь с трудом. Казалось, Бран на мгновение смутился.
— Об этом не думаешь, когда тащишь полумёртвого, — отрезал он.
— И всё-таки мне придётся идти к Гарму, — тихо, но непреклонно проговорил Хаген, и Сухая Рука лишь скрипнул зубами.
— Тебя не переспоришь… Только знай — я второй раз туда не полезу. Иди один, если уж так хочется, — проворчал Бран. — Провожу тебя до ворот, молодой тан…
На сей раз им никто не встретился; ослеплённый ими великан куда-то исчез, его собратья не показывались. Путники без помех миновали ущелье, и у самой чёрной арки подземных ворот Бран остановился.
— Дальше я не пойду, — тяжело глядя в глаза Хагену, обронил он. — И ты — не ходил бы, а? — Последняя фраза в иных устах могла бы показаться просительной, Бран же придал ей почти угрожающий характер.
— Бран, я никогда не объясняю своих намерений, но на сей раз всё же попытаюсь, — не отводя взора, ответил тан. — Я не могу явиться к Старому Хрофту, не увидев спящего Пса собственными глазами, понимаешь? И дело не в том, что я не верю тебе; просто я не могу иначе.
— Как сильно тянет тебя во тьму твоя вторая тень, — раздельно выговаривая слова, тихо произнёс Бран. — Ты оставил её… и вот теперь расплачиваешься.
— Я не понимаю тебя, — устало покачал головой Хаген. — Когда я вернусь, ты объяснишь мне подробнее. До встречи! — И он шагнул в темноту.
Несмотря на светящийся шар и непрестанно обновляемые колдовские защитные барьеры, тан едва добрался до логова Пса живым. Нечисть бросилась в атаку с утроенной яростью; его меч до самого эфеса покрылся тёмной кровью, а твари и не помышляли об отступлении. И все же Хаген пробился, увидел огромную голову, бессильно уроненную на груду трупов, плотно закрытые морщинистыми веками глазищи, услыхал ровное дыхание чудовища, облегчённо вздохнул и повернул храпящего коня.
И тотчас же осадил, потому что по пещере внезапно разлился мягкий зеленоватый свет, образовав прямо перед ним нечто вроде светящейся арки, и в ней возникла стройная тень человеческой фигуры.
Он узнал её тотчас — и приготовился к бою. Драгоценный Меч Юга серебристо-голубоватым взблеском вылетел из ножен — подобно стремительной рыбе на крутом речном перекате; тан бросил было коня в галоп, но животное совсем потеряло голову и, бешено заржав, поднялось на дыбы, вместо того чтобы рвануться вперёд. Хаген выпрыгнул из седла, он видел, чувствовал, что всех страшилищ вокруг него точно ветром сдуло, и, не колеблясь больше, с мечом наперевес пошёл прямо к светящейся арке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
