— Ошибаешься, — возразил я. — Много лет назад ты предупредила меня, что Мерлин наделён теперь особыми правами и силами; ты опасалась, что я могу вызвать его гнев и он приведёт в действие свой неведомый механизм уничтожения; следовательно, у нас уже возникло общее дело — сохранение меня в живых, хотя я не знаю, почему тебе понадобилось спасать своего вчерашнего противника.
— Я не обязана объясняться тебе в причинах моих поступков! — ответила она чуть-чуть более резковато, чем следовало при той игре, что мы вели. — А если тебе уж так хочется знать — считай это моим капризом. — Она с вызовом глянула мне в глаза.
— Говори, говори, — подхватил я, стараясь не упустить выгодного момента. — И что же случилось дальше?
— Ничего не случилось, — пожала она плечами, но разыграть равнодушие ей снова не удалось, и это показалось мне странным. Сигрлинн могла изобразить всё, что угодно, и, только проникнув под несколько слоев ложных мыслей, можно было понять, что в действительности у неё на уме. — Один не слишком умный Маг с мальчишкой-Учеником предпочли вновь бросить вызов непобедимому противнику. После этого моё терпение лопнуло. — Она выразительно умолкла.
— Что сие значит?
— Выкручивайся сам, Хедин. — Она отвернулась. — Я сказала это тебе ещё там, на дороге, и теперь могу лишь повторить. У меня нет желания отправляться из-за тебя в изгнание. — Голос её звучал сухо. — А если ты сейчас ударишься в воспоминания, клянусь Лунным Зверем, я пошлю тебе вызов немедленно! — И я впервые в жизни увидел, как у Сигрлинн дрогнули губы.
— Сильно сказано, — медленно выговорил я. — Хорошо, я выкручусь сам, скажи только из чего? И, кстати, отчего твой Эритовый Обруч вечно валяется где-то, а не при тебе?
— А вот чтобы поменьше отвлекали, — огрызнулась она.
— Ты сейчас держишься не лучше какой-нибудь разобиженной придворной дамы из Смертных, — покачал я головой. — Ответь на мой единственный вопрос — и больше я тебя не стану беспокоить.
— Не отвечу, — холодно бросила Сигрлинн, поднимаясь. — Ни ради будущего, ни даже ради прошлого — не отвечу, Хедин.
— Тогда прикончи моё тело сама, — сказал я. — Ведь если я не выкручусь, конец мой окажется незавидным. Но любопытно, что же ты станешь делать, когда меня не станет.
— А ты жил в убеждении, что всё-всё моё существование — это ты? — Она холодно рассмеялась. — Мои дела и мои Ученики останутся при мне, как и раньше, так что ничего не изменится, не льсти себе, Познавший Тьму.
По спине внезапно пробежал холодок, и я понял, что сейчас она говорит истинную правду. — Хорошо, я постараюсь, — ответил я. — Тогда скажи хоть, как там дела в твоём Хранимом Королевстве? Тебе не надоело ещё возиться с ним?
— Как дела? — Она прищурилась. — Так вот из-за чего ты затеял весь этот разговор…
— Из-за чего? — Собрав все силы, я как можно натуральнее изобразил удивление.
— На один из Храмов совершили нападение, — небрежно произнесла она. — Для тебя это новость? Или твой Ученик больше не предупреждает своего Учителя, когда дерзает атаковать святилище Солнца?
— А с чего это ты взяла, что напал именно мой Ученик?
— Всемогущий Творец! Хедин, я лишусь когда-нибудь терпения! — Она вскочила, уже раскрасневшись от гнева. — Ты думал, его не опознают?
— Опознают? — теперь уже без всякого притворства изумился я. Сигрлинн вздохнула.
— Не понимаю, зачем я всё ещё веду этот разговор, — сообщила она. — Мне следовало бы выставить тебя за порог сразу же!..
— Однако ты не выставила, — заметил я. — Так что это за слухи насчёт моего Ученика?
— Клянусь Властителями Ночи, ты стал поистине невыносим! Твой Ученик грабит Храм Ямерта в моём Хранимом Королевстве, а я ещё веду с тобой долгие вежливые беседы! — вновь взорвалась Сигрлинн. — Я не знаю, зачем тебе это понадобилось, но ты сунул голову в пасть льва, как сказал бы Смертный! Мерлин очень разгневан, учти это! И я не знаю, что решит Совет Поколения! И я уже сделать ничего не могу! Конечно, милосердие Ялини велико, но…
— Что-то ты вспомнила Ялини? Уж не от неё ли всё это великолепие? — Я кивком указал на настоящий лес в углах комнаты.
— Не твоё дело! — отрезала она. — Не пытайся больше ничего вытянуть из меня! И вообще — лучше бы тебе уйти. Я и так сделала для тебя слишком много в день нападения на Храм.
Я молча поклонился и пошёл прочь.
Вернувшись к себе, я почти рухнул в одно из тролличьих кресел и попытался привести в порядок суматошно скачущие мысли. Что значила вся эта странная беседа? Чего хотела добиться в ней Сигрлинн? Что в действительности известно о нашем налёте на храм в Эриваге?
Итак, всё по порядку. Сигрлинн заявляет, что мой Ученик — не я! — напал на Храм, где его «опознали». Возможно? Вполне! В Бирке и Хедебю всегда хватало шпионов всех мастей: Хагена могли увидеть вместе со мной… или даже ещё раньше… Но соглядатай мог запомнить моего Ученика, только хорошо зная меня. В итоге — Хагена видят среди напавших на Храм, а меня — нет! Что-то не то. Или нас там видели и узнали обоих, или не узнали никого. Если предположить, что в Храме нашёлся некто, кто знал в лицо Хагена и не знал меня… или не заметил меня… тогда придётся признать, что у Мерлина и Сигрлинн или даже самих Молодых Богов никуда не годные прознатчики, — но я знал, что это не так. Ведь в конце, когда мы уже дрались у ворот, и потом — я всё время оставался на виду… правда, не пользовался магией; следовательно формально Совет не мог обвинить меня… Так кто же мог видеть Хагена и не видеть меня?!
Конечно, нельзя исключить и такое — меня видели, узнали, но, поскольку от меня не дождались ни одного заклятья, решили свести дело к «самовольству» моего Ученика, попутно вновь — не в последний ли раз — предупреждая меня? Ай нет, что я прячусь за спасительными выдумками!..
Погоди, подумал я тогда. А что, если там никого не видели — ни меня, ни Хагена? Тогда зачем Сигрлинн понадобился весь этот розыгрыш? И многозначительные ссылки на Совет Поколения? И почему я ни слова не услышал об этом от Мерлина?.. Ведь он как Глава Совета связан особыми узами с самим Ямертом, с чьим Храмом мы обошлись столь невежливо! Хотя Мерлин мог и всё знать, и, несмотря ни на что, молчать, если того требовали его таинственные планы. И потом — что значила последняя фраза Сигрлинн насчёт того, что она «и так слишком много сделала для меня в тот день»? Неужели зофар действительно был знаком мне, знаком, который я так и не понял? А сейчас она не могла — или не хотела — открыто говорить об этом в Замке? Быть может, она получила приказ расправиться со мной и выполнила его — формально, сделав всё, чтобы я уцелел? Тогда понятно, почему вся мощь Останавливающих Ветров вкупе с подземными вихрями так и не смогла одолеть моего Ученика…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
