оружия и спрятаться среди остальных.
— Чего это? Зачем прятаться? — ожидаемо заупрямился Андрей. — Давай сопротивляться.
— Почему они плохие? — напрягся Макс.
— Слишком много вопросов для текущей ситуации! — отрезала блондинка. — А времени нет. Вам придётся поверить мне на слово.
Макс несколько секунд смотрел на Кали, а потом кивнул, приняв решение. Втроём они спустились вниз и спрятали своё оружие среди старых дощатых поддонов и пустых коробок. Смещаться с толпой в сорок человек не представлялось такой уж проблемой.
Ждать пришлось не долго. Раздались шаги и голоса. Кали замерла на месте, напряженно прислушиваясь. Она услышала, как кто-то открыл дверь и вошел в помещение. Голоса стали громче.
Неформальный лидер выживших, Макс, шагнул навстречу прибывшим. Кали попыталась остановить его, предупредить о возможной опасности, но он проигнорировал её предупреждение, вырвав рукав своей куртки из её пальцев. Он был уверен в себе и своих силах. Однако это ему не помогло. Первый же боец рассмеялся со словами:
— Ах ты, ментяра-а-а!
И… выстрелил в него из потёртого АК-47. Ожидаемо, Макса убило наповал. Андрей в бессильной ярости застонал, но это почти никто не услышал, так как толпа вскрикнула в едином приступе ужаса.
Несколько муров приветствовали такую реакцию насмешками и угрозами. Они потребовали, чтобы все выжившие по одному начали покидать подвал. Андрей шёпотом утверждал, что лучше бы они попытались защитить себя. Но Кали видела, что свежак просто не понимает всей опасности ситуации.
Внезапно один из муров достал нож и угрожающе приблизился к Андрею.
— Что ты там гавкаешь? — не предвещающим ничего хорошего тоном поинтересовался он.
— Ничего, — прикидываясь испуганной, торопливо ответила за Андрея блондинка. — Он потрясён убийством полицейского, собравшего нас здесь.
— Повезло тебе с бабёнкой. Заботливая попалась, — насмешливо произнес боец с ножом. — Бодрее двигай булками, жирный.
Андрей посмотрел на него с нечитаемым выражением на лице, но от резкого ответа сдержался — понял, что сейчас не время для борьбы. И медленно вышел из подвала.
Мур ухмыльнулся и кивнул в сторону выхода, отдавая приказ Кали. Делать было нечего. Она тоже подчинилась и вышла.
На улице иммунных встречали свистом и улюлюканьем. Кали старалась не смотреть на рожи муров, чтобы не выдать ненависти, душившей её изнутри. Как же это мерзко — делать вид, что она беззащитная свежая, когда хочется наброситься на эту мразь и рвать их пусть даже зубами и ногтями.
Она двигалась вперед под прицелами автоматов, враги окружали со всех сторон. Деваться было некуда. Каждый её шаг был осторожным, каждый вздох выверенным, чтобы не выдать себя. Всего одно неверное движение могло стоить жизни — ведь оно может выдать в ней хорошо тренированного стронга.
Свежаков, в толпе которых затерялась и Кали, быстро и грубо проверили на наличие оружия и, не церемонясь, загнали в автобус, наверняка помнящий ещё правление Леонида Ильича и слова доброго не стоивший.
Кали устроилась на заднем сидении, но погрузиться в пучину самокопания и рефлексии ей не дали. Рядом уселся Андрей, которому блондинке стыдно было смотреть в глаза. Ведь это из-за её советов убили Макса. Тут поневоле задумаешься про то, что приметы Улья работают. Одна из них — помогать новичкам. Если свежаков обижать, то якобы тебя будут преследовать несчастья. Хотя… Муры вообще не церемонятся со свежаками, и ничего. Их карма почему-то до сих пор не нагнала.
Да и как она могла Макса уберечь? Разреши она ему драться, он бы всё равно погиб. А с ним — и ещё кто-нибудь из свежаков.
Но к облегчению блондинки, мужчина не стал напоминать ей о смерти полицейского. Его интересовали более приземлённые вещи. Например, кто все эти люди? Откуда у них оружие? Что такое Улей? Как попасть обратно в свой мир? Куда их везут? С какими целями?
Кали не скрывала ничего, отвечая подробно и обстоятельно на каждый из вопросов, но говорила тихо, так, чтобы за шумом двигателя их разговор не было слышно посторонним. Так что до пункта назначения Андрей добрался если не полностью проинформированным, то совершенно точно представляющим размеры бедствия.
Ближе к вечеру автобус, подпрыгнув, вновь пересёк границу очередного кластера, и дорога из асфальтовой превратилась в наезженную грунтовку. Поездка, изначально комфортом не отличавшаяся, стала сущим наказанием. Нескольких женщин и детей немедленно укачало и отнюдь не розами благоухающий салон наполнился ещё и запахом рвотных масс. Всё время путешествия никто и пальцем не пошевелил, чтобы накормить свежаков или хотя бы дать живуна. Пассажиры ехали подавленные.
Вскоре автобус скрипнул тормозами и остановился перед КПП. На четырёхметровых железобетонных столбах была натянута колючая проволока, по верху и снизу шла путанка. Контрольно-пропускной пункт представлял собой два капитальных железобетонных ДОТ-а, рядом в капонирах, обложенные мешками с песком, танк и зенитная БМП. Приехали…
Вероятно, вся полоса, очищенная от кустов и деревьев, перед забором представляла собой простреливаемое минное поле. На столбах забора расположились камеры видеонаблюдения. Несмотря на все меры, этому стабу ой как далеко было до монументального защитного периметра Зимнего, но прорваться внутрь будет непросто… Да и вырваться — тоже. Но в том, что она вырвется, Кали даже не сомневалась. Не родилась ещё такая сила, чтобы удержать в плену человека, который умеет проходить сквозь стены. Главное, чтобы Смак, когда поймёт, что случилось, не наломал дров. Нет, вообще он очень разумный и даже, можно сказать, сдержанный, но как он себя поведёт потеряв всех, Кали не бралась предсказывать.
41. Настоящее. Кали
Не узнать это чудо техники на базе БелАЗ-а было невозможно. Кали сталкивалась с атомитами не раз и не два, как на востоке, так и тут, на западе. Видела как цивилизованных мутантов, живущих в почти таких же стабах, что и у обычных иммунных, так и двинувшихся мозгами дикарей. Но почему-то что те, что эти очень специфично тюнинговали любую найденную на просторах перезагрузившихся кластеров технику.
К дизайну, принятому в Улье — стальным листам, решёткам, маскировочным сетям, шипам и прочему, — атомиты всегда добавляли своего, неповторимого шарма, нагрузив карьерного белорусского монстра пулемётными башнями и зениткой. Вдобавок ко всему крепость на колёсах была выкрашена в матовый, радикально чёрный цвет, который был визитной карточкой атомитов. Иммунные перекрашивали машины либо в камуфляжную расцветку, либо попросту оставляли им изначально заводские цвета — в зависимости от того, где предполагалось машину использовать.
— Вот твари, мля, — как-то очень спокойно сказал Рэм. — Осмелели, самки собаки. Раньше на крупные караваны не лезли. Осмелели, самки собаки.
БелАз-дредноут до столкновения с топливозаправщиком стоял ровно по центру шоссе — так, чтобы его было категорически трудно объехать, не зацепив возвышающиеся по бокам шумозащитные экраны. Топливозаправщик, несмотря на несоизмеримые размеры, сдвинул дредноут немного дальше
