Безусловно, любые новые сведения по этой проблеме вызывают повышенный интерес и пристальное внимание с точки зрения их достоверности. Так и должно быть, поскольку возможны всякого рода фальсификации и просто фантазии, в том числе и больных людей, как это не раз бывало в прошлом.
Я не только не исключаю, но даже уверен, что и к этой книге многие отнесутся с определенным недоверием, и считаю это вполне естественным: очень трудно без сомнений и подозрений поверить информации, предоставляемой не предателем или диссидентом бывшего КГБ, а его лояльным ветераном. Хочу уверить таких читателей, что все рассказанное мной — чистая правда. Работая над книгой, я испытывал огромное удовлетворение, получив возможность изложить доселе неизвестные достоверные факты, помогающие по-новому взглянуть на события в Далласе. То же самое, как мне известно, чувствуют и мои друзья-коллеги, внесшие немалый вклад в создание книги.
После такого лирического отступления хочу вернуться к теме новых «сведений».
Следует отметить, что даже «надежные» свидетели, среди которых и очень близкие Освальду люди, кто — для того чтобы подогреть интерес к себе, кто — в коммерческих целях, время от времени «оживляли» свои показания новыми деталями или вообще их меняли.
Мне кажется, что наряду с названными архивными и свидетельскими источниками колоссальная информация, собранная по далласской трагедии, таит в себе еще не до конца выявленные резервы и ответы на многие вопросы, которые по сей день беспокоят американское и международное общественное мнение: была ли гибель Кеннеди результатом заговора?
Думается, для того чтобы найти ответы на эти вопросы, нужно по-новому взглянуть на отдельные теории заговора, использовать новые подходы при их сравнительном анализе, дополнительно исследовать узловые моменты событий и некоторые информационные фрагменты с разных точек зрения. Придерживаясь такой позиции, осмелюсь предложить на суд читателя некоторые свои соображения на этот счет.
Чтобы подойти к живой практике, придется прежде всего начать со скучной теории.
Как известно, любое серьезное исследование начинается с четкого определения его предмета. Это непреложная истина. Однако, читая труды отдельных «заговорщиков», я не нашел в них такого определения или хотя бы пояснения того, как сам автор, строя «теорию» заговора, понимает термин «заговор» или каким его словарным определением пользуется. Очевидно, это слово представляется таким авторам настолько ясным, что они даже не считают нужным говорить об этом. Но возможно, именно в этом одна из методологических ошибок исследователей, которая не одного из них завела в тупик.
Давайте попробуем разобраться, что такое заговор, начав с его определения, как дает его словарь русского языка: «ЗАГОВОР — тайное соглашение нескольких лиц о совместных действиях против кого-, чего-либо для достижения каких-либо определенных политических целей».
На английский это слово переводится как conspiracy или plot. Главными определяющими признаками этого понятия являются: а) сговор нескольких лиц и б) тайность.
Из этого следует, что для того, чтобы можно было говорить о заговоре, в нем должны участвовать по меньшей мере два человека, и в то же время максимальное количество участников неограниченно. Однако очевидно, что количество участников не может не оказывать влияния на фактор тайности, который обусловливает какое-то критическое число участников заговора, в случае превышения которого обеспечение тайности становится практически невозможным.
Таким образом, заговоры можно условно по количеству участников разделить на две категории: малый заговор — с минимальным количеством участников, большой заговор — с максимальным количеством участников.
Значение такой классификации станет понятно ниже, но, забегая вперед, поясню, что она необходима для анализа конкретной информации, которая может использоваться как для подтверждения, так и для отрицания существования различных заговоров.
Наличие нескольких лиц, заключивших какое-то тайное соглашение о совместных действиях, неизбежно порождает потребность в создании некой управленческой структуры для руководства этими действиями, распределения и контроля исполнения функциональных обязанностей его участников, ибо по закону технологии любой деятельности «каждый должен нести свой чемодан».
Тайность (или «конспиративность») не только влияет на подбор оптимального состава участников заговора, но и определяет принципы, на которых строится его внутренняя организационная структура. Причем принципы эти универсальны и в географическом (Европа, Америка, Азия и т. д.), и в профессиональном (спецслужбы, мафия, любая криминальная среда) смысле.
С учетом сказанного такая заговорщическая структура может выглядеть следующим образом.
СТРУКТУРНО-ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ БОЛЬШОГО ЗАГОВОРА
Идеологи-инициаторы
Постановка задачи
Финансирование
Организаторы (директорат) (профессионалы в оперативной (криминальной) деятельности)
Информационное обеспечение
Определение места и времени завершения большого заговора
Подбор и руководство менеджерами
Общий сценарий большого заговора
Менеджеры (специалисты в отдельных областях)
Определение «поля боя» — места проведения террористической акции
Конкретизация сценария
Подготовка средств
Подбор исполнителей
Подбор группы прикрытия и руководство ею
Исполнители (киллеры-профессионалы)
Основные
Резервные
Группа прикрытия (поддержки) (профи в отдельных вопросах)
Реализация отвлекающих мероприятий (включая создание козлов отпущения)
Доставка исполнителей на «поле боя», их эвакуация или ликвидация после акции
Наведение на козла отпущения или его ликвидация
На первый взгляд, модель может показаться чересчур громоздкой и излишне бюрократизированной, но в этом скрыт глубокий смысл. Любая бюрократия, выполняя управленческие функции, всегда стремится свести к минимуму ответственность за собственные ошибки и недоработки. В противоправной деятельности цена за ошибки и недоработки весьма высока и может равняться длительным срокам тюремного заключения или даже смертной казни. В организованной преступности технологическая цепочка растягивается таким образом, чтобы как можно дальше отодвинуть главарей на случай расследования и максимально снизить уровень ответственности исполнителей путем их участия только в отдельных эпизодах преступления. Наиболее наглядным примером, пожалуй, может служить ярко выраженная бюрократическая структура мафии. На тех же принципах строится и оперативная работа специальных служб, правда, с несколько иной спецификой ответственности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
