Фундаменталистам всех религиозных традиций обычно не хватает внутренних структур, которые смогли бы обеспечить их целями и ценностями. Следовательно, для того, чтобы избежать психологической нестабильности, им необходим внешний набор ясных правил, устав, вроде сакральных заповедей или богословских суперструктур. Один из вариантов этой проблемы – люди, которые контролируют поведение других, пытаясь сдерживать собственные импульсы. Соблюдение набора предустановленных норм и правил, считающихся божественными, уменьшает потребность в принятии личных решений и создает иллюзию определенности. Это требует сужения поля восприятия реальности и чрезмерно упрощает понимание человеческой природы и всей сложности человеческих отношений.
Работая с религиозными фундаменталистами, терапевт должен помнить об ограниченности этих людей. Они не могут мыслить независимо, а призыв к этому может быть воспринят как вызов их убеждениям. Принадлежность к строгой системе требует подчинения набору доктрин и авторитарной власти, поэтому неприятие и несогласие (с которыми неизбежно придется столкнуться) считаются для фундаменталиста грехом. Бого-образ фундаменталиста обычно очень требовательный, карающий и даже садистский. Обычно он ограничивает право получать удовольствие (особенно сексуальное) за рамками предписанного. Этот Бого-образ ненавидит теневые аспекты личности, такие как жадность или насилие, и поэтому все это проецируется на других людей.
Обычно люди, присоединяющиеся к культам, возглавляемым харизматичными лидерами, ищут идеальную фигуру, которая задала бы им направление движения, указала бы цель в жизни. Такие религиозные группы привлекают подростков, ищущих самоутверждения, людей, находящихся на жизненном распутье, или тех, кто пытается воссоздать семейную структуру, стараясь возместить недостаток эмоциональной поддержки (Jacobs, 1989). Однако большинство культов требуют слишком многого, и их члены начинают разрываться между приверженностью группе и внешними отношениями. Из-за разочарованности группой и ее лидером 90 % людей покидают ее в течение первых двух лет (Levine, 1986). Некоторые культы опасны и приводят к психологической травме, особенно после того, как человек поймет, что его одурачили, что лидер группы предал его, что он потерял впустую много денег и времени. Часто пострадавшие таким образом люди на некоторое время перестают верить в свою способность правильно принимать решения, начинают испытывать недоверие к другим людям, а также цинично относиться к духовности в целом. Несмотря на все это, многие люди, покинувшие такие деструктивные группы, утверждают, что этот опыт был для них особым вызовом и помог в процессе личностного развития и созревания (Vaughan, 1987). Дейкман сделал очень полезный обзор (Deikman, 1996) психотерапевтического лечения бывших членов подобных культов.
Группа становится контейнером для эмоций индивида, а идеализированный лидер дает «ответы», указывает путь и кажется источником силы и вдохновения. Суля любовь, дисциплину и духовное руководство, он становится заместителем желаемого родителя. В обмен на это лидер требует безоговорочного подчинения. Многие религиозные сообщества обеспечивают своим членам возможность трансформации своего «Я», другие обещают преобразование мира. Какар (Kakar, 2003) заметил, что многие последователи духовных гуру идеализируют их потому, что ищут не только духовного развития, но и некоего эмоционального исцеления. Раджниш[84], например, открыто говорил своим последователям: «Я буду частью процесса вашего исцеления» (Rajneesh, 1979, p. 238)[85]. Несмотря на его эксцентричность и эпатажность, он воспринимался как человек, который может создать новый мировой порядок. Его приверженцы верили, что смогут достичь просветления с помощью безмолвного, передающегося от сердца к сердцу общения (Clarke, 1985). Для этого он требовал полного подчинения своей воле. Это движение было психотерапевтическим, оно приводило к преобразованию личности за счет духовного сближения Раджниша с его последователями (Rajneesh, 1985). Терапевты и другие люди поддерживали идеализированный перенос в отношении Раджниша, и он считался всемогущим и совершенным учителем. Его приверженцы были вдохновлены возможностью причаститься от его совершенства. Однако эти отношения были односторонними. В отличие от терапевтической ситуации, последователи Раджниша не могли разрешить идеализированных отношений, и, когда вскрывались теневые качества гуру, им приходилось переживать травму повторной идеализации. В терапии же терапевт деидеализируется постоянно, а все неудачи, недопонимания и промахи обсуждаются и разъясняются. В такой ситуации отношения не могут превратиться во что-то вроде наркотической зависимости. Однако если гуру никогда не показывает своих ошибок и не предстает в человеческом облике, то идеализация не осознается до конца, никак не истолковывается и потому может длиться бесконечно. Все эти явления нельзя считать отличительной чертой восточных гуру; эти же процессы можно увидеть у представителей различных евангелических церквей, возвеличивающих своих проповедников.
Человеку, который идеализирует неразвитого и беспринципного духовного учителя, грозят опасности. Последователь перестает верить, что сам способен на что-то, и постепенно теряет всякую связь с божественным, которое проецируется на духовного лидера. Последователь становится жертвой манипуляций со стороны тени учителя или проповедника. Но есть в этом и свои преимущества; лишая личность независимости, беспрекословное следование духовному лидеру освобождает от лишних тревог и раскрепощает. Чувствуя себя частью особой группы и последователем особого человека, поддерживая и усиливая свою самооценку, личность ощущает собственную важность и даже (втайне) духовное превосходство над другими людьми. С членами таких групп могут обойтись плохо и даже жестоко, но это считается частью духовного развития. Идеализированный перенос настолько силен, что человек может вытерпеть любое, даже самое возмутительное поведение духовного лидера, которое рационализируется и объясняется его более высоким уровнем духовного развития.
Идеализируя лидера группы, человек начинает привязываться и ко всем другим ее членам, которые его поддерживают и отзеркаливают. Будучи частью узкой группы, человек получает возможность ощутить эффект близнецовости, когда никто не чувствует себя чужим или другим. Принадлежность к группе единомышленников развивает уверенность в себе. Однако члены религиозных обществ, во главе которых стоят харизматичные духовные лидеры, чувствуют, что их гуру намного выше любого из смертных, чувствуют его недостижимость.
Юнг (Jung, 1928b) называл харизматичных людей, жрецов, знахарей и гуру мана-личностями. Эти люди, по его мнению, обладали несомненным очарованием, магическим знанием и духовной силой. Мана – это полинезийское слово, означающее сверхъестественную силу, являющуюся, по сути, силой бессознательного, спроецированной на героическую фигуру или богоподобное существо, а сами объекты этой проекции отождествляют себя с этой силой и чувствуют себя особенными. Харизматичный человек, по мнению Кохута (Kohut, 1978), идеализирует себя сам. Так случается, например, если мать идеализировала и превозносила его в детстве, а потом охладела. И тогда человеку приходится самостоятельно утверждать свое совершенство, используя восхищение других для поддержки чувства собственного достоинства. С субъективной точки зрения, он воспринимает весь мир как продолжение его грандиозной самости. Он чувствует, что весь мир вращается вокруг него, и требует полной покорности от своих приверженцев, даже не задумываясь об их независимости и свободе. Харизматичным личностям обычно недостает эмпатии, и они не способны осознать как уязвимость других, как и собственную уязвимость. У них в голове – только собственные идеалы. Многие из них понимают, что их самооценка происходит от того авторитета, той власти, которыми они обладают, но внутренне они чувствуют зыбкость своего положения. А потому они заполняют эту пустоту внешними свершениями и достижениями. Ведь он – гуру, единый с Богом, и все, кто хочет начать новую жизнь или ищет веры, не должны сомневаться в его совершенстве.
Человек, в детстве лишенный любви, может быть очень сильно привязан к харизматичному духовному лидеру, сулящему безусловную любовь. Когда последователь учения считает своего учителя посредником божественного или источником духовной энергии, возникает мощный идеализированный перенос. Гуру требует преданности, объясняя это требование высоким уровнем своего духовного развития. В обмен он обещает последователям духовное удовлетворение. В ходе этого процесса его приверженцы поддерживают инфантильное желание лидера чувствовать себя особенным, в то время как сами они подпитываются энергией от его несомненного величия. Если речь идет о политике, то его приверженцы верят в то, что он способен разрешить все социальные проблемы. Поскольку харизматичный лидер и группа его последователей чувствуют свою взаимосвязанность, то для последователей культа это чревато опасностью затормозить процесс своей индивидуации и лишиться творческого потенциала.
