«Не хочу! Не хочу! Что это за платье? Что это за туман? Мое тело меня не слушается…
Мое сердце замирает и стучит уже все реже… мое дыхание… я словно уже забываю, как дышать.
Мысли…
…думать тяжело…
…вспомнить…
…кто я?..»
Туман одним фонтаном взметнулся вверх, вырисовывая фигуру высокого блондина. Довольно улыбнувшись, он посмотрел на свою куклу. Подошел к ней сзади, запечатлев на спине, чуть выше лопатки, легкий дразнящий поцелуй.
Обжигающая боль, словно в спину вогнали раскаленный прут, пронзила Тайфина и была так сильна, что полуангел выпустил из рук руль.
Фил, к счастью, успел перехватить управление до того, как машина въехала бы в фонарный столб. Включив аварийку, полудемон остановил автомобиль посреди дороги:
– Тай! Тай, что с тобой?
– Не знаю. – Полуангел тяжело дышал. На лбу и на висках выступила испарина. – Эта боль… возможно, она Ирина!
– Откуда ты можешь чувствовать ее боль? – Фил возмущенно посмотрел на брата. – Или я, как обычно, что-то упустил в твоих тонких душевных метаниях?
– Нет… это даже не ее чувство. Это лишь отголосок.
– Отголосок? – Полудемон побледнел, лишь представив, что за боль могла оглушить Иру. – Пересядь назад. Дальше поведу я. – Уже тронув машину с места, Фил бросил взгляд на брата: – И все же, когда вы оказались связанными?
Обойдя застывшую куклу, блондин раскланялся:
– Доброй ночи, прекрасная миледи. Не передать, сколько времени я ждал встречи с вами! Каждый день, после того как увидел вас впервые, я приходил к вашему дому. Я пытался познакомиться с вами поближе. Но вот неудобство – вас берегли. И только сегодня, не иначе как по счастливому стечению обстоятельств, я вижу вас. Но отчего же вы молчите, миледи? Говори! – крикнул блондин.
– Как прикажет мой господин. Чего изволите?
Мужчина захохотал. А в пустых стеклянных глазах куклы мелькнула душа, которая должна была уже покинуть тело.
– Ты… кто ты?
– О… – Блондин резко замолчал. – Душа еще не покинула мою куколку? Душа упряма? Ну что же, я уважу тебя и расскажу. В той давней жизни я была Вероникой. В этой нежизни у меня нет никакого имени. Но можешь называть меня Ником, если еще сможешь говорить.
– Ник… зачем я тебе, Ник?
– Слишком много вопросов. Ты сильнее, чем я думал. – Мужчина цокнул языком. – Твоя душа действительно сильна. Туман и один поцелуй… и этого мало?
Блондин обращался то ли к Ире, то ли к себе, но, постояв немного, он шагнул вперед, взял ослабевшую ладонь девушки, поднес к губам, запечатлевая еще один поцелуй. А на месте первого уже расцветала темная «мохнатая» спираль, длинные «реснички» шевелились, словно пытались сдвинуть всю фигуру в сторону…
Глаза куклы опять затуманились.
– Связаны? – Тайфин слабо улыбнулся. – Сегодня. Она сегодня пришла в мой сон.
– Как? – потрясенно спросил Фил.
Полуангел пожал плечами:
– Веришь, я не отказался бы узнать это и сам. Просто появилась на аллее.
– Да в твой сон без приглашения даже мама попасть не могла! – возмутился полудемон.
– А она попала.
Второй приступ боли, пронзивший уже ладонь, был слабее по ощущениям, но тем самым глубинным чутьем Тай ощутил, что сама боль у Иры была, наоборот, сильнее первой.
– Фил! Прибавь скорость!
– Что случилось? – спросил полудемон, встревоженно взглянув в зеркало заднего вида на бледное лицо брата.
– Ира… Связь с ней рвется… Еще чуть-чуть, и я не смогу понять, где она!
Фил кивнул и утопил педаль газа до упора.
Ник обошел куклу, снова застывшую в том блаженном состоянии, которое так нравилось ему.
– Что бы такое с тобой сделать? – Блондин провел рукой по еще чуть теплому плечу девушки. – Тепло? Откуда тепло? Мои куклы всегда хладны как лед. Неужели душа еще не покинула свою бренную оболочку? – Ник в гневе сорвал с головы бандану и принялся топтать ее ногами. – Почему душа до сих пор не покинула мою куклу? Человеческое тело не может так долго сопротивляться моим поцелуям! Это возмутительно!
Мужчина остановился, сделал глубокий вдох, успокаиваясь, а затем, протянув руку, схватил куклу за подбородок. На него снова взглянули ясные глаза.
– Значит, умереть не желаешь.
Пересохшие губы разомкнулись.
– Не желаю! – крикнула Ира, но из горла вырвалось лишь хриплое сипение.
Зато Ник его понял. В его серых глазах, каких-то очень странных, словно радужка была сделана из тумана, то меняла цвет, то клубилась, полыхнуло бешенство, и тут же мужчина слащаво улыбнулся:
– Ты сопротивляешься моим чарам? Я еще не встречал такого сильного человека. Я не буду тебя больше целовать. – Склонившись к уху Иры, Ник интимно добавил: – Я приглашу тебя на танец, чтобы ты познала все оттенки боли, все до единого. А их много. И каждый из них прекрасен. Боль вначале будет казаться тебе непереносимой, каждая твоя клеточка будет вопить, умоляя о пощаде. Но потом, когда на смену физической придет боль сердца, ты пожалеешь о том, что физическая боль ушла.
– Ты садист, – прошептала Ира.
– Ну что ты, я просто создан таким. – Ник шагнул назад, склонился в изящном поклоне и тут же выпрямился. – Потанцуем? – кокетливо предложил он и тут же сам ответил: – Конечно, потанцуем. Твою левую руку я положу на свое плечо. Не бойся. Она не упадет. Твое тело будет подчиняться мне. Немного жаль, что придется танцевать за двоих, но это не так уж и плохо. Не так ли? Ведь ты думаешь сейчас о том, что не умеешь танцевать. А сегодня я тебя научу. Ну же… – Ник откинул голову и оглушительно свистнул. – А сейчас включится музыка. Я бы станцевал с тобой танго, но… лучше вальс. Ты сейчас словно создана именно для этого танца.
Под низким сводом подвала скользнула первая неуверенная нотка, звенящая струна чего-то незнакомого. Потом вступил рояль, мягкий нежный перебор наполнил зал, и незнакомый, ни разу не слышанный Ирой вальс зазвучал в полную силу. Но нет-нет да и чудилась в этом совершенстве какая-то фальшивая нотка.
Даная разбудило какое-то странное чувство, буквально пропитавшее собой дом. Было что-то неправильное в окружающем мире, словно что-то чужеродное проникло в дом, растеклось по его стенам, полу и крыше, уничтожив еще совсем слабенького домового, который проснулся в Ирином доме, когда в нем появились Фил и Тайфин.
