– …Неужели я совсем его не люблю?… – расстраивалась Лариса, и я тоже расстроилась за нее, все-таки она мне не обычный клиент, а почти подруга.
– Разберемся, – авторитетно сказала я. – Лучше бы, конечно, муж – любовь или муж – секс, но будем работать с тем, что есть.
Очень устала и хотела есть, поэтому собрала психологические навыки в кулак и легко уговорила Ларису – ее подсознание вовсе не имело в виду, что ее муж тряпка в смысле слабости характера или внешнего вида, а просто у нее возникла такая ассоциация: муж – семья – дом – уборка – тряпка.
– Ну, до свидания? – с надеждой спросила я.
– До встречи! – с угрожающей интонацией ответила Лариса. -…Да… я вот что хотела спросить… Неужели сексуальный инстинкт все-таки главный? Как-то это не изящно…
Я от имени Фрейда заверила, что, да, не изящно, но тут уж ничего не поделаешь. Лучше бы какой-нибудь другой инстинкт был главным, например тяга к знаниям или любовь к прекрасному…
Дома Мура радостно сообщила:
– Танцуй, тебе письмо!
Я очень устала, но хотелось получить письмо, поэтому пришлось танцевать вальс (одной, Лев Евгеньич скакал рядом и не в такт) и танго (с Мурой).
Интересно, кто бы это мог прислать мне письмо? Получать письма всегда ужасно волнующе. Не могла аккуратно вскрыть конверт, от нетерпения разорвала его вместе с самим письмом. Так, от кого же это?
«Приглашаем Вас на вязку 21 сентября
по адресу: ул. Пушкинская, дом 15, кв. 8.»
Что это значит? Безобразие, вот так впрямую, безо всяких предисловий!… Интересно, кто там живет? На Пушкинской, дом 15, кв. 8?
***
Но Мурка сказала, это письмо не мне, а Льву Евгеньевичу. Вот же подпись – «Клуб собаководов Центрального района г. Санкт-Петербурга».
22 января, понедельник
Три часа дня, заседание кафедры.
Преподаватели разделились на две группы с четко выраженной границей – молодые поближе к выходу, старушки и пожилые, но старой закалки, – в передних рядах.
Молодые сидели на низком старте, поглядывали на часы и дрожали от нетерпения так, что парты приплясывали. Все они, особенно я, мечтали быстро-быстро слинять. Надо было бежать – зарабатывать деньги: консультировать, вести корпоративные тренинги, учить людей продавать, вести переговоры и повышать уверенность в себе. А я торопилась в Дом книги, потому что сегодня была зарплата.
Старушки пришли принаряженные, с заранее приготовленными тоскливыми журналами успеваемости. Они зачитывали свои журналы и подробно рассказывали, какие у них в группах учатся девочки и какие мальчики.
Обсуждали крайне плохую посещаемость. Особенно плохо посещает Андрюша из Свердловска. Декан рассказал, что ему вчера звонила Андрюшина мама:
– Мы посылаем Андрюше двадцать тысяч в месяц, как вы думаете, Андрюше хватает?
– Посылайте ему тысячу в месяц, тогда, может быть, у нас появится возможность увидеть Андрюшу в университете, а так он в других местах обретается, с двадцатью-то тысячами, – ответила декан Андрюшиной маме.
Я немножко задремала, а потом проснулась и прислушалась – кого-то ругали. Оказалось, меня!
Сначала я испугалась, но быстро приободрилась, потому что ругали не одну меня (я не очень злобное существо, просто люблю всегда быть в компании).
Критиковали одного молодого преподавателя, который приносит на занятия гитару, поет со студентами песни, танцует и играет в разные игры, и все студенты просятся к нему в группу. Старушки требовали запретить ему танцевать.
– А вы, – обратился ко мне декан, и я втянула голову в плечи, надеясь, что «вы» – это не я, но это была я. – А вы, хотя пока и не танцуете на лекциях (кстати, не знаю, чего от вас ждать в ближайшем будущем), но поете на своих лекциях неизвестно про что и зарабатываете тем самым дешевую популярность!
Понимаю, в чем дело. Все из-за того, что вчера мою лекцию заменили лекцией по истории, и половина студентов свалила. Несправедливо со стороны декана говорить, что я зарабатываю дешевую популярность, рассказывая студентам о простых и нужных вещах вроде любви и всего такого. И моя популярность вовсе даже не дешевая, а самая обычная – ведь студенты заплатили за мои лекции ровно столько же, сколько и за все остальные.
Твердо решила выступить в свою защиту, но, подумав, решила, что лучше посижу тихонечко – все равно скоро все закончится, и я в хорошем настроении отправлюсь в Дом книги.
В Доме книги много лет работает Инна Игоревна. Инна Игоревна – настоящая питерская достопримечательность, она знает все про литературную жизнь Питера, и литературная жизнь Питера тоже хорошо знает Инну Игоревну.
Мне приятно, что знаменитая Инна Игоревна считает меня настоящим интеллектуалом, поэтому я, как обычно, послушно взяла все книги, которые она велела. А когда Инна Игоревна отвернулась, я ловко схватила две желтенькие книжки Донцовой и как заяц поскакала по залу от Инны Игоревны с Донцовой за спиной.
– Вот, возьмите, тут очень-очень глубокий анализ современного литературного процесса, – Инна Игоревна догнала меня и протянула черную книгу, довольно толстенькую. Но я не растерялась и, улучив подходящий момент, сунула «очень-очень глубокий анализ» обратно на полку.
Затем мы с Донцовой спрятались от Инны Игоревны за стеллажом с философской литературой и думали, что там она нас не найдет, но не тут-то было.
– А это что у вас такое? – брезгливо спросила Инна Игоревна и, презрительно поджав губы, указала на желтые томики.
– Это?… А это я купила для второй жены моего мужа, она в Германии живет и вот… читает… – оправдывалась я, нежно прижимая к груди Донцову.
– А… ну тогда ладно! Им можно, – разрешила Инна Игоревна (кто живет в Германии, тот умственно отсталый?).
Может быть, отбросить условности, наплевать на то, что я культурный человек, и открыть Инне Игоревне свое истинное лицо? Вот так сейчас и скажу: «ЛЮБЛЮ ДЕТЕКТИВЫ!»
Инна Игоревна протянула уже знакомый мне черный, толстенький том: «Вот же он, анализ, вы забыли!» А я думала, что так ловко избавилась от книги… Пришлось покупать.
Итак, я купила два килограмма Донцовой (для Аллы, не для меня), анализ современного литературного процесса (для Инны Игоревны), и еще кое-что, совсем немного, парочку современных иностранных авторов (восемь толстеньких и три тоненьких томика).
Истратила некоторую часть своей зарплаты, надеюсь, меньшую, но лучше не проверять.
Вечером позвонила мама.
– Ты получила зарплату? Была в Доме книги? Что купила? А мне дашь? Дашь сразу две? Сейчас прибегу.
Мама прибежала через десять минут (удобно жить рядом) и с вожделением стала перебирать новые книги.
