— Не уверен я, что у меня получится.
— А Вы всё-таки попробуйте.
Ладно, попробую, — я страшно напрягся, закрыл глаза, представил искомые продукты и напитки, и даже более того.
— Ну, вот и ладненько, ну вот и прекрасно, ну вот и славненько! — услышал я радостный голос Лапида.
Я крайне нерешительно и опасливо открыл глаза и с огромным изумлением увидел на столе ящик коньяка, блюдо с тремя лимонами, четырьмя банками чёрной и красной икры, двумя банками оливок, пачкой сливочного масла, несколькими кусками мяса различной консистенции и парой тушек какой-то изысканно-копчёной рыбы, четырёх бутылок пива с изморозью и огромной, очевидно, свежей, булкой хлеба! Ничего себе, однако! Вот это да! Ну, что же. Эх! Гулять, так гулять!
ГЛАВА 16
Без элемента неизвестности жизненная игра теряет смысл.
Д. Голсуорси.
Нападение было совершено очень неожиданно и с особым коварством, вернее, с изощрённым, возмутительным и непередаваемым цинизмом, так как я только-только поднёс ко рту огромный бутерброд с чёрной икрой и, сглатывая слюну, вожделённо созерцая рюмку коньяка, попытался поглотить его, но, увы, сия акция не увенчалась успехом.
Десяток очень быстрых и, очевидно, очень сильных воинов, одетых, как всегда, в чёрную облегающую форму, размахивая мечами, с дикими криками набросились на меня и Лапида. В основном на меня. Я был страшно возмущён их поведением и вырубил половину бойцов ещё до того, как Лапид потребовал от небес меч. Он с некоторым опозданием упал к нашим ногам. Началось побоище.
Мы с моим новым знакомым скользили по его периметру и врывались в его глубь, как самые скользкие из змей. Мы уклонялись от ударов, как гигантские угри, обуреваемые манией преследования и одновременно величия, и ищущие удовлетворения в маневрировании, изгибании и извивании. Мы метались туда-сюда, как самые одержимые из сверх одержимых термитов, пиявок, пчёл или клещей. Мы кусались и всасывались во всё живое самозабвенно, жёстко, беспощадно и от души. Нам было очень страшно, беззаботно и весело и, несмотря на это, крайне печально!
Эх, вечная тема противостояния добра и зла, ненависти и добродушия, бескомпромиссности и терпимости! Вроде бы с лёгкостью вспарываешь брюхо противника, но потом, конечно чуть позже, задумываешься о том, стоило ли это делать!? Равноценно ли данное сакральное телодвижение цепи последующих за ним скорбных событий? И каковы же они?
Ну, во-первых, происходит закономерное исчезновение тела с поверхности земли, на которой остаются несчастные дети-сироты, неутешные, возможно даже глубоко любящие покойников, вдовы. Горе или огорчение для близких, родственников, друзей, подруг и знакомых, бывших и нынешних любовниц или любовников. Годы прожиты впустую, потому что смерть безжалостно нивелирует любые, даже самые успешные и радостные из них. Нить бытия потеряна, прервана, обрублена. Она выпала из дрожащих и слабых пальцев старухи-судьбы.
Собственно, её, — судьбу, точнее, нашу судьбу, чаще всего мы определяем сами. Или нет? Или её определяют обстоятельства и люди вокруг нас, судьбу которых в свою очередь определяют обстоятельства и люди вокруг них, в том числе и мы. Или кто-то над нами всеми? Чёрт его знает… Вопрос вечный и очень спорный, задаваемый и обсуждаемый из века в век. Практически неразрешимый.
Я, к своему огромному изумлению, почти не пользовался мечём, который спокойно стоял за диваном. А зачем он мне нужен!? Я убивал и калечил нападающих одного за одним голыми руками. Я был неудержим, стремителен, жесток и грозен. Я мгновенно концентрировал энергию в кистях и в кулаках рук, и в ногах, и в животе, и в шее, и, прежде всего, в голове, ну, и во всём остальном. Я метался, бился, ругался, фонтанировал ненавистью и злобой. Я периодически спасал своего напарника от неминуемой гибели, разбрасывая вокруг него и себя останки врагов, вернее, их ошмётки. Я был мощен и неиссякаем во внезапных порывах, как ураган! Эх, эй! Дайте мне тысячу злодеев, и я развею их прах по ветру на сотни или триллионы километров! Я пьянею от битвы! Жажду битвы! Жажду крови и страсти сражения во всех её сладких и ужасных проявлениях!
Бой поглотил меня целиком и полностью. Несмотря на явное преимущество противника, мы с Лапидом сражались самоотверженно, слаженно и мастерски. Мой товарищ был очень и очень неплох, хотя и получил уже немало ранений. Интересно, он Воин какой ступени? Судя по всему, — Первой. Всё-таки он является Вождём Низших Кланов. Вождь есть Вождь… Хотя, кланы и низшие. Вроде бы так… Чёрт возьми! Не понятна мне до сих пор иерархия и структура этого чёртового Первого Мира! Зачем он вообще существует на этом свете!? Или на том? Так, сейчас я окончательно и бесповоротно запутаюсь и возможно даже свихнусь! Прочь лишние и ненужные мысли! Схватка! Превыше всего — схватка! Её Величество Схватка, которая не даёт нам шанса на холодный и расчетливый разум! Или, наоборот, она рождает его?
Битва битвой, но всё в этом Мире, и, думаю, в иных Мирах, имеет свой конец, как и начало. Бойцы, явившиеся с небес, вдруг истощили свои силы. Или кто-то истощил их. Последнего из нападавших я поразил прямым и решительным ударом меча, случайно подобранного с окровавленного пола. Меч пронзил плоть врага в районе сердца. Он захрипел и, фонтанируя кровью, рухнул и успокоился навсегда. Всё! Вроде бы пришёл конец этой крайне скорбной и горестной истории.
— Ты как? — спросил я у Лапида, который, истекая кровью, полз по скользкому полу моей многострадальной квартиры.
— Вы знаете, Господин, бывало и лучше, но хуже никогда…
— Ну, в жизни человека случаются самые разные события, — философски произнёс я, жадно пожирая вожделённый бутерброд и запивая его коньяком прямо из бутылки. — И непонятно, какое из них происходит нам во вред, а какое несёт нам пользу. Всё очень сложно. Крайне сложно и чрезвычайно запутанно… Кстати, по этому поводу совсем недавно высказывал свою точку зрения один небожитель. Он цитировал отрывки из Корана, из этой довольно странной книги.
— Луп? — досадливо усмехнулся Рапид.
— Он самый, — удивился я. — А как ты догадался?
— Он большой ценитель именно данной книги.
— Никогда не думал, что она полнится мудростью. Всегда относился к ней крайне скептически, пренебрежительно и насмешливо. А оказывается, она не так глупа, как я считал ранее. Более того, она очень умна! Собственно, это касается и Библии. Странно, очень странно…
— Согласен… — прохрипел мой соратник. — О, сколько различных странностей обитает вокруг нас!
— Да, странности бытия иногда поражают меня до изнеможения! — задумчиво произнёс я, почти осушив бутылку с коньяком.
