Читаем без скачивания Сила сильных - Джек Лондон

Подошла Фа, прижалась к Малу своим широким телом, и теперь они втроем укрывали его от ветра. Он сказал им, борясь с кашлем:

— Я вижу, что нужно делать.

Он опустил голову и долго смотрел на пепел. Люди ждали. Они видели, как жестоко истрепала его жизнь. Длинная шерсть на голове местами выпала, и завитки волос, которые некогда буйно закрывали лоб, свалялись, так что над бровями оголилась широкая полоса морщинистой кожи. Глубокие и почерневшие глазницы окружали тусклые измученные глаза. Он поднес руку к лицу и внимательно изучал свои пальцы.

— Вот что надо людям. Еда сначала. Потом дрова.

Правой рукой он загибал пальцы на левой; он держал их крепко, словно пытался таким образом удержать ускользавшие мысли.

— Палец за еду, это сперва. Потом палец за дрова.

Он потряс головой и начал еще раз:

— Палец за Ха. За Фа. За Нил. За Лику…

Он загнул все пальцы левой руки и поглядел на правую, тихо покашливая. Ха нетерпеливо дернулся, но промолчал. Мал перестал морщить лоб и запнулся. Он сидел понурившись, дергая руками шерсть на своем загривке. По голосу они понимали, как он утомлен.

— Ха наберет дров в лесу. Нил пойдет с ним и возьмет с собой маленького.

Ха снова заерзал, а Фа сняла руку с плеч старика, но Мал продолжал:

— Лок пойдет за едой вместе с Фа и Лику.

Ха возразил:

— Лику еще не выросла, чтобы ходить далеко по склону горы и потом по равнине!

Лику закричала:

— Хочу с Локом!

Мал низко уронил голову и тихо закончил:

— Я сказал.

Теперь все было решено, и люди почувствовали тревогу. Они нутром ощущали неладное, но слово было произнесено. А когда слово сказано, это было равнозначно завершению дела и это беспокоило их. Ха бессмысленно постукивал камнем по покатой скале, а Нил снова тихонько подвывала. Только Локу, который видел меньше остальных внутри себя, снова представилась великая Оа и ее дары, как было недавно, когда он весело прыгал на уступе. Он подскочил и обернулся к людям, а прохладный ветерок играл завитками его шкуры.

— Я притащу еды в руках, — он изобразил огромную груду, — так много еды, что буду качаться — вот сколько!

Фа рассмеялась:

— Столько еды нигде не бывает.

Лок опустился на корточки.

— Я вижу так внутри себя. Лок бежит к водопаду. Он тащит козла. Большой кот убил этого козла и выпил кровь, так что люди не виноваты. Вот тут. Слева под рукой. А тут, справа, — он показал на другую руку, — я несу ляжку козы.

Он метался по откосу и шатался, будто под тяжестью пищи. Люди смеялись вместе с ним, потом над ним. Один Ха молчал, с чуть заметной ухмылкой, и, когда люди увидели это, они посмотрели на него и вновь на Лока.

Лок продолжал хвастать:

— Я вижу хорошо!

Ха продолжал посмеиваться неподвижными губами. Потом на глазах у всех неторопливо и серьезно повернул к Локу оба уха, которые будто говорили за него: я тебя слышу!.. Лок оскалил зубы, шерсть на нем поднялась. Он глухо зарычал на эти наглые уши и ехидную ухмылку.

Фа вступилась:

— Слушайте. Ха много видит и мало говорит. Лок говорит много и ничего не видит.

Тогда Ха рявкнул от смеха и подпрыгнул перед Локом, а Лику беспричинно засмеялась. Лок вдруг остро ощутил, что завидует их беспечному, доброму согласию. Он смирил свой гнев, отполз назад к костру и притворился, что очень огорчен, люди же изобразили, что хотят его утешить. Затем на откосе вновь воцарилась тишина и общность в мыслях или просто единство людей.

Внезапно все оцепенели, сопереживая то, что каждый видел в этот миг внутри себя. Они увидели Мала далеко от них, ярко освещенного, беззащитного во всей его слабости. Кроме тела Мала, они видели все, что он ощущал, что медленно проникало в его мысли. Одна, самая горькая мысль, вытесняла остальные, прорывалась через завесу предположений, домыслов и сомнений, пока они наконец не прочли то, во что он уже безнадежно и тягостно верил:

«Завтра или еще через день меня не станет».

Люди вновь разобщились. Лок протянул руку и тронул Мала. Но Мал не ощутил этого, мучимый болью и укрытый женскими волосами. Старуха глянула на Фа.

— Это от холода воды.

Она склонилась и шепнула Малу на ухо:

— Завтра будет пища. Теперь спи.

Ха поднялся.

— И будут еще дрова. Не время ли дать еще пищи огню?

Старуха пошла к утесу и притащила дров. Она клала сучья один к другому так умело, что любой язычок пламени находил себе сухое дерево. Вскоре жаркий огонь полыхал в воздухе и люди отступили от костра. Их круг расширился, и Лику скользнула внутрь. Шкура ее стала опасно потрескивать, а люди безмятежно улыбались друг другу. Потом они стали глубоко зевать. Они тесно обступили Мала, потом легли и прильнули к нему, укачивая его в объятиях жарких тел, а костер согревал его спереди. Они шевелились во сне и бормотали. Мал чуть покашлял, и тоже заснул.

Лок присел в стороне, всматриваясь в даль над темными водами. Он тоже зевнул и ощутил боли в животе. Лок вспомнил о вкусной еде, облизнул губы и хотел что-то сказать, но вспомнил, что все уже заснули. Тогда он поднялся и почесал густые волосы под нижней губой. Фа была здесь, и вдруг он снова ощутил, что его влечет к ней; но это чувство быстро уступило место мыслям о еде. Он вспомнил о гиенах и тихонько поднялся на край уступа, разглядывая спуск к лесу. Он посмотрел вверх и увидел, что небо чистое, лишь над морем висели маленькие тучки. Отблеск костра больше не слепил его, и теперь глаза его уколол луч яркой звезды. Потом возникли другие дрожащие огоньки, рассыпавшиеся по огромному небесному куполу. Лок не мигая смотрел на звезды, а его нос искал запах гиен и сказал, что вблизи их нет. Он перебрался через камни и глянул сверху на водопад. Там, где река стремилась вниз, всегда было светло. Лок бездумно оглядывал черные деревья и скалы, едва видные сквозь мглистую белизну. Остров напоминал длинную ногу сидящего гиганта. Чтобы добраться до него, людям пришлось бы прыгнуть с уступа на скалы через широкую полосу воды, которая готова была любого подхватить и швырнуть в водопад. Только очень быстрое существо, да еще подгоняемое страхом, могло решиться на такой риск. Поэтому на острове никто никогда не бывал.

Успокоенный тишиной, он вспомнил зимнюю пещеру у моря, потом повернулся и посмотрел на реку, чьи далекие излучины, как лужи, слабо светились в темноте ночи. Он смутно подумал о тропе, которая шла от моря к уступу через распластавшуюся под ним тьму. Он глядел и с удивлением понял, что тропа в самом деле там, куда он глядел. Забыв эти мысли, он раздул ноздри и снова стал вынюхивать гиен, и скоро убедился, что они покинули эти места. Наконец он возвратился к огню и присел сбоку от него. Он зевнул, снова ощутил близость Фа, почесался. Чьи-то глаза глядели на него со скал, глаза были и на острове, но он знал, что любой побоится приблизиться, пока угли тлеют в костре. Старуха будто услышала его мысли, очнулась, подкормила огонь и плоским камнем начала сгребать золу. Мал во сне зашелся в резком кашле, отчего люди задвигались. Старуха устроилась на старом месте, а Лок поднял руки и устало потер ладонями лицо. Перед глазами поплыли зеленые пятна. Ветер заколебал воду в реке; затем бурный порыв вырвался из леса и пронесся по долине. Остров был окутан мглой, влажный туман пробрался к откосу, завис над ним и опустился на людей. Ноздри Лока непроизвольно раздулись, изучая смешанные запахи, принесенные туманом.

Он замер на корточках, ничего не понимая и дрожа. Ладони он сложил вокруг ноздрей и жадно нюхал влажный воздух. Он крыл глаза, весь напрягся, пытаясь понять то необыкновенное, что мелькало в этом запахе, но тот уже растаял, испарился. Лок развел ладони, успокоился и открыл глаза. Ветер переменил направление, туман, плывший от водопада, исчез, его окружали привычные запахи ночи.

Он мрачно глянул на остров и на черную воду, которая бежала к устью долины, потом зевнул. Он не умел удержать какую-либо мысль, если она не говорила об опасности. Костер затухал, а люди мирно спали, прильнув к земле. Он принял удобную позу перед сном, защитил ладонью ноздри от сырого холодного воздуха. Колени он прижал к груди, пытаясь лучше спрятаться от холода ночи. Левая рука поднялась, ее пальцы зарылись в шерсть на загривке. Челюсть коснулась коленей.

Над долиной через гряду облаков пробился неясный желтоватый свет, предвестник появления луны. Лок спал, низко присев. При первой тревоге он мог рвануться с места, как спринтер, который мгновенно набирает скорость. Иней блестел на его шкуре, как лед на пике горы.

Луна не спеша и почти вертикально поднималась в небе среди редких, почти не видных облачков. Снизу донесся шум, но грохот водопада перекрыл эхо, так что слышен был лишь слабый отголосок. Уши Лока дрогнули в свете луны, и пятна инея блеснули на их мочках. Уши Лока сказали Локу: