Анализ сценариев
Итак, мы ознакомились с четырьмя сценариями городов будущего по состоянию на 2050 г. Во всех них индивидуальные транспортные средства играют разную роль. Ни один из этих сценариев будущего не является просто предпочитаемым или вероятным. И в любом случае формы, в которых эти сценарии могли бы реализоваться, на разных континентах имели бы свои особенности.
В целом же можно говорить о том, что первый сценарий относительно маловероятен. Джозеф Ромм отмечает, что технология водородных топливных элементов в действительности является малоэффективным источником энергии для средств передвижения (Romm 2004). Вместо того чтобы выделять водород, используя возобновляемые источники энергии, гораздо проще использовать эту энергию непосредственно для зарядки аккумуляторов электрических и гибридных автомобилей. Наиболее эффективной формой преобразования энергии в движение является электричество, поскольку соответствующая инфраструктура уже имеется в наличии по всему миру. Развитие же водородных топливных элементов не смогло преодолеть проблему высокой стоимости соответствующих автомобилей и топлива и отсутствия инфраструктуры, необходимой для транспортировки водорода. Ромм отмечает, что для быстрого и синхронного преодоления всех этих «злостных» проблем необходимо, чтобы в течение двух последующих десятилетий случилось чудо, причем не одно (Romm 2004). Так что пока приходится констатировать недостаточный прогресс и поддержку необходимых для формирования соответствующего импульса мер для реализации всемирных преобразований, в основе которых лежал бы спектр технологий, способных быстро образовать очень сложную систему.
Одной из альтернатив сценария будущего города высокой мобильности стал бы вариант, когда использование ископаемого топлива осуществлялось бы в еще больших масштабах – до исчерпания его запасов. Это вполне может произойти, если в мире возобладает мнение скептиков, не верящих в происходящие изменения климата, и будет принят подход, который нашел воплощение в словах бывшего кандидата в вице-президенты США Сары Пэйлин: «Бури землю, детка, бури» (http://en.wikipedia.org/wiki/Drill,_baby,_drill). В условиях продолжительной всемирной рецессии вероятность подобного развития событий была бы достаточно велика, хотя задаче увеличения объемов добычи и сжигания «легкой для добычи нефти» и пришлось бы столкнуться с трудностями технического, политического и финансового характера (Urry 2013b).
Реализация сценария «Цифровой город» зависит от возможностей международных компьютерных компаний, этих «серверных сирен». Мы уже приводили мнение Лэниера, согласно которому будущее все в большей степени принадлежит цифровым корпорациям – хотя вряд ли речь идет о «всемирном мозге», появление которого предсказывал Уэллс, скорее – о «гугл-мозге» (Lanier 2013). Особенно же красноречиво о том, как «Кремниевая долина формирует наше будущее», повествует Томас Шульц (www.spiegel.de/international/germany/spiegel-cover-sto-ry-how-silicon-valley-shapes-our-future-a-1021557.html). Эндрю Кин же отмечает, что хотя «интернет и не является решением», мы выступаем свидетелями преобразования «некоммерческого интернета в экономику, где победитель получает все», особенно когда речь идет о компаниях Кремниевой долины и прилегающих местностей (Keen 2015: 39; Кин 2016: 42). Эта новая экономика, построенная на фабриках данных, преобразует практически все. Благодаря разработчикам и корпорациям Кремниевой долины родилось понимание того, что «интернет всегда был ответом», а те, кто был с этим не согласен, провозглашались луддитами (Keen 2015: 140; Кин 2016: 121). Здесь наличествует сильнейший импульс, то, что Кин называет «экономикой дара, где вся прибыль достается крошечной группе монополистических интернет-компаний» (Keen 2015: 142; Кин 2016: 122). Все это вполне может способствовать наступлению к 2050 г., а то и значительно раньше, эры «цифрового города», хотя появляется все больше книг и статей о том, что цифровая жизнь вовсе не обязательно является благом (Carr 2010; Карр 2012; Keen 2015; Кин 2016).
Поскольку для осуществления сценария «города, удобного для жизни» потребовался бы масштабный пересмотр всех существующих систем, вероятность того, что такие города могут возникнуть по всему миру, относительно мала. Климатическая катастрофа в странах «богатого Севера», причину которой самым недвусмысленным образом усматривают в изменениях климата, а также в образе жизни и системах, в основе которых лежит чрезмерное потребление углеродного топлива (подробнее об этом см. главу 9), могла бы стимулировать разитие городов в этом направлении. Еще одна возможная предпосылка – наступление глобальной рецессии, схожей с той, что имела место в 2007–2008 гг., за которой последовало падение производства и дохода. Глобальная рецессия могла бы сделать более скромный образ жизни в городах предпочтительным и уместным при наличии мощного движения, которое посредством соответствующих аргументов, примеров и протестов доказало бы абсолютную необходимость будущего, воплощенного в представленной концепции города, удобного для жизни.
Наконец, если ни один из этих трех сценариев не реализуется, то наиболее вероятный вариант будущего, который ожидает нас по умолчанию, – это город-крепость. Многие части мира уже превратились в города-крепости, а отдельные элементы данной системы уже устоялись. Многие из апокалиптических произведений, рассмотренных в главе 3, указывают на то, что именно город-крепость и есть наиболее вероятный вариант будущего.
9
Климат
Изменение климата – всеобщий краеугольный камень?
Одной из главных тем многих из предыдущих глав стала проблема грядущего изменения климата. Во многих научных дисциплинах ведется активное обсуждение того, как изменится жизнь людей в ближайшем и отдаленном будущем. В этой главе, основываясь на материале предыдущих глав, мы рассмотрим варианты будущего, которые связаны с изменением климата. Вопрос о том, каким образом и почему климат может меняться, является ключевым для многих неподатливых проблем, рассматриваемых в настоящей книге.
Во-первых, при обсуждении проблемы изменения климата будущее находится в самом центре внимания. Анализ различных вариантов будущего совершенно необходим вследствие острых и неразрешимых противоречий относительно того, как именно будет меняться мировой климат и почему. Рассмотрение проблемы невозможно без попыток понять и смоделировать варианты отдаленного будущего, прежде всего последствия выбросов парниковых газов, поскольку они способны оставаться в атмосфере на протяжении сотен лет (см.: http://www.theguardian.com/environment/2012/ jan/16/greenhouse-gases-remain-air). Изменения климата ведут к появлению новых методов и теорий прогнозирования будущего и поиска путей спасения от катастрофических последствий этих изменений. И на отдаленное будущее в определенной мере будут влиять и события и социальные практики, которым предстоит произойти или возникнуть в «ближайшем» будущем.
Во-вторых, определение «причин» и «следствий» климатических изменений с необходимостью влечет за собой появление междисциплинарных исследований и теорий. Это не является и никогда не будет являться проблемой, интересной лишь для одной из научных дисциплин, особенно для социальных наук. Cоциоматериальные системы, участвующие в процессе изменения всемирного климата, многочисленны, взаимозависимы и функционируют в разнообразных временных и пространственных масштабах. «Изменения климата» – непростая проблема, которую можно разрешить путем внесения корректив в ту или иную систему. Альберт Гор употребляет применительно к ней выражение «проблема из ада», поскольку «ее сложность, масштабы и временные рамки только затрудняют общественное обсуждение кризиса, его причин и решений» (Gore 2013: 314). Рассматриваемая тематика представляет собой парадигму взаимозависимости систем и «злостных» проблем;
более того, она эти вопросы выпестовала (см. главу 4). Особенно значимым оказался парадигматический сдвиг в представлениях о климате: если раньше он был лишь элементом «окружающей среды», то теперь речь идет о концептуальном представлении самой Земли в качестве «системы», толчком чему послужили разработанная Лавлоком «гипотеза Геи» и последующее развитие наук о системах Земли (Lovelock 2006, 2010; Stengers 2015).
