У Квентина сжалось сердце, когда он вспомнил странное чувство, не оставлявшее его в Европе, — сознание, что все, что он любит, как-то изменится.
Он не ошибся.
Не стало родителей.
И его маленькой проказницы тоже.
Только в последнем случае место Бранди заняла красивая желанная женщина, в которую он влюбился в первую же секунду, когда увидел ее преклонившей колени у могилы его родителей со слезами горя на лице вперемешку с каплями моросящего дождя. Она потянулась к нему, чтобы разделить его боль, отдать свое тепло, воплощая собой все, что было дорогого и хорошего в его жизни.
И что же ему теперь делать?
Она любит его.
Он знал это так же верно, как то, что она отдаст ему свою душу с радостью и не задавая вопросов.
И так же верно он знал, что никогда не сможет принять ее. Как и не сможет уйти.
Квентин пробормотал ругательство и крепко зажмурился.
Все, чего он добился этим, — тут же представив Бранди: мокрое платье облепило ее фигуру, карие бархатистые глаза мягко лучились, а улыбка, казалось, сама освещает весь мир. А еще он вспомнил, как держал Бранди в объятиях. Словно никогда и не отпускал ее, словно разделился надвое, когда разомкнул кольцо рук, словно вот-вот взорвался бы, если бы не прижал ее крепче.
Страсть — неприкрытая, неотвратимая — охватила его существо, и Квентин громко застонал, хотя самому хотелось закричать во все горло. Проклятие, он вожделел ее. Жажда обладать ею почти затмевала разум.
А ведь она заслуживает гораздо больше — мужчину, который сможет сделать ее центром своей вселенной, предложить ей вечность, не говоря уже обо всем остальном. Кто бы ни был этот вымышленный мужчина, Квентину захотелось убить его.
Квентин резко вскочил и возобновил хождение. Еще месяц назад в его жизни был полный порядок: он принадлежал армии, а все, кого он любил, благополучно обитали в Котсуолде. Теперь же родители мертвы, их убийца на свободе, министерское начальство ведет себя непонятным образом, а сам он не представляет, кто он такой и где его место.
И не к кому обратиться, потому что единственный человек, который его понимает, как раз и сводит его с ума.
Бранди.
Квентин понял, что, признав свое чувство, он так и не получил ответа, которого искал. Ему стало даже хуже, чем прежде, он сам загнал себя в тупик, из которого не было выхода.
Необходим отдых. Нельзя себе позволить провести еще одну бессонную ночь, ведь завтра утром предстоит важная встреча. Ему нужно быть бодрым, готовым ясно изложить свое дело военному министру. Потому что, чего бы это ни стоило, он обязан убедить чиновников военного министерства задержать приказ, после того как разберется в причинах их неприветливого приема.
Квентин устало опустился в кресло и запрокинул голову на подушку. Видимо, все его проблемы — чувство к Бранди, беспокойство о ее безопасности, будущая карьера в армии — целиком зависели от одного: удастся ли раскрыть убийство родителей.
А потому было возможно только одно решение: он не покинет английской земли до тех пор» пока не арестован убийца.
— Почему, Бентли? Почему Квентин сегодня не вернется? Чего ты не договариваешь?
Услышав от дворецкого новость, Бранди вскочила и схватилась за столбик беседки, испытывая разочарование и беспокойство.
— Я ничего от вас не скрываю, мисс Бранди.
Бентли, преисполненный чувства долга, стоял перед беседкой; не прошло и десяти минут, как он прибыл в Изумрудный домик. Он в точности следовал маршруту вчерашнего дня: обогнул дом и сразу направился к беседке, зная, что найдет Бранди в ее излюбленном месте, где она, как всегда, будет любоваться садом и мечтать.
Он терпеливо повторил известие:
— В послании мастера Квентина сказано только, что ему необходимо переговорить с самим министром и что встреча назначена на раннее утро. Он надеется вернуться в Котсуолд не позже сегодняшнего вечера или в крайнем случае завтра утром. — Очевидно, в военном министерстве были недовольны просьбой Квентина. — Бранди нахмурилась, спускаясь в сад. — Наверное, они настаивают на своем, чтобы он немедленно выехал в колонии. — Она наклонила голову, глядя на Бентли. — Квентин хочет отложить отъезд главным образом из-за меня?
Дворецкий смешался.
— Так из-за меня, Бентли?
— Помимо прочих обстоятельств, да.
— Этого я и боялась. — Бранди выпятила маленький подбородок. — Ну так вот, я этого не потерплю.
— Прошу прощения? — Дворецкий вопросительно поднял бровь.
— Бентли, присядь со мной на минутку. — Бранди указала? на скамейку рядом с беседкой. — Думаю, нам пора поговорить по душам.
— Как пожелаете, мисс Бранди. — Бентли подождал, пока Бранди усядется, а потом опустился на скамью рядом с ней. Бранди, не теряя ни секунды, выпалила самое главное:
— Я люблю Квентина. Полагаю, тебе это известно?
— Вы полагаете правильно. — Бентли чуть дернул краем рта. — Только болван мог бы не заметить вашего явного расположения к мастеру Квентину.
— Так вот, этот самый болван сейчас находится на улице Уайт-Холл, в министерстве.
Бентли зашелся кашлем, в котором скорее можно было заподозрить подавленный смех.
— Не стану спорить. Однако в его защиту скажу: я не сомневаюсь в том, что мастер Квентин догадывается о ваших чувствах. Правда, в своих собственных он еще не разобрался.
— Не скрыт ли в твоих словах тонкий намек, будто, по-твоему, Квентин отвечает на мою любовь?
— Прошу простить меня за дерзость, миледи, но только другой болван не смог бы заметить столь очевидную реальность.
Бранди весело сверкнула глазами.
— В таком случае, Бентли, я с радостью буду болваном, о котором ты говоришь. — Она сцепила пальцы на коленях. — Теперь, когда мы раскрыли наши карты, буду говорить прямо.
— Я не подозревал, что вы умеете говорить как-то иначе.
— Твоя правда, — усмехнулась Бранди. — Тогда ладно, я и дальше буду говорить прямо. Единственный способ выбить из головы Квентина дурацкое убеждение, будто мне от него нужна только защита и ничего больше, — это продемонстрировать ему, насколько я самостоятельна.
— Вот как, миледи? — спокойно заметил Бентли. — И, зная вас, я могу предположить, что вы уже подготовили план, как этого достигнуть?
— Да. И если мой план окажется удачным, то он не просто убедит Квентина, что я сильный человек, но, возможно, поможет нам ближе подойти к раскрытию убийства наших родителей. — Бранди наклонилась к дворецкому с видом заговорщика. — Хочешь послушать?
— Я весь внимание.
— Пока Квентин задерживается на день или два в Лондоне, я задумала выполнить то, что обещала сделать, узнав об убийстве, — взять дело в свои руки. Сразу после завтрака я поеду в Таунзбурн и тщательно обыщу кабинет отца. Он действительно держал самые важные документы дома. Возможно, какой-то из них подскажет нам мотив убийства. Если такая подсказка существует в Таунзбурне, я найду ее.
