Обхватил подбородок, покачиваюсь, на крыльце сидя.
Неправильно это. Чужой он мне. Все – чужие. И война эта, и русские, и немцы. Аля вот уже не чужая, а на остальных начхать! Должно так быть, но не получается. Будто держит кто или что.
Посмотрел на ладонь, сжал ее в кулак. Кто я сейчас? Паляница, тело которого я занял, или Ильяс, поклявшийся отомстить? Кто?
Давит меня к земле кисмет, судьба моя бестолковая, придавливает, руки-ноги вяжет. Может, Аллах такое испытание дал, чтоб понял я что-то? Осознал? Только вот что?
Внезапно мысль пришла. Надо рыжего про то, как он сидел и что в тюрьме думал, расспросить. Пускай своими словами скажет. Мучился ли он, что девчонку невинную убил, переживал ли? Даже на Кавказе случается, что кровники мирятся. Трудное это дело: виновному покаяться нужно, прощения у родственников попросить, вину свою загладить. Не каждый сумеет. Если рыжему на Розу плевать, как на тысячи моих земляков, погибших в той войне, расплаты ему не миновать – получит сполна!
На том и точка. Поговорим, как наедине останемся. А «Люгер» пусть за поясом ждет. Не помешает.
Глава 10
На станции царил переполох. Между составов метались люди, из горящих вагонов тащили ящики с боеприпасами, несли раненых, стаскивали в сторону убитых. Последних было много. Они лежали возле развороченных бомбами путей: в защитной форме и черных куртках железнодорожников, попадались и гражданские – вороха неопрятно смятой одежды, совсем недавно бывшие живыми людьми.
Генерал скрипнул зубами, но смолчал. Сопровождавший его полковник покосился, но не решился что-либо сказать.
– Когда восстановят путь? – отрывисто спросил генерал.
– Обещали к вечеру.
– Никакого «вечера»! Через два часа все должно работать! Позаботьтесь, чтоб первыми пускали эшелоны с боеприпасами. Людей выгружать в Чаусах – сорок километров пешком пройдут. А вот без снарядов никак! Ясно?
– Так точно! – вытянулся полковник.
– Если дорогу перережут… – Генерал не договорил, но полковник понял. Могилев практически в кольце, немцы обошли город с севера и юга. Стоит перерезать единственный оставшийся железнодорожный путь, как боеприпасы придется доставлять по воздуху. На самолетах много не навозишь…
– Что с авиационным прикрытием? – вновь спросил генерал.
– Все то же! – вздохнул полковник. – Нет и не обещают. Аэродромы перебазировали, истребителям лететь далеко.
– Пусть дают бомбардировщики! Сжечь немцев на аэродромах, как они нас жгли!
– Без истребителей бомбардировщики не доберутся, пробовали уже. Сбивают. Немцев в небе – тучи.
Командующий, не сдержавшись, выругался.
– Товарищ генерал! – решился полковник. – Разрешите?
– Говори! – разрешил комкор.
– Я слышал: у чекистов за линией фронта есть диверсионная группа, даже с танком.
– Да ну? – удивился генерал.
– Так точно! Несколько дней назад штаб получил немецкие планы атаки города. Исходя из них оборонительные рубежи меняют. Карты немецкого наступления заодно с немецким майором захватили эти диверсанты.
– Откуда знаешь?
– Приятель в штабе фронта служил, рассказывал.
– Группа большая?
– Десять-пятнадцать человек.
– Мало! – покачал головой генерал.
– Для диверсий хватает… С первого дня воюют. Сам отряд – сборная солянка из разных частей, но ядро – танкисты 22-й дивизии.
– Из 22-й? Ее ж расформировали!
– Потому чекисты забрали отряд себе. Командиром в группе простой сержант был, так его к лейтенантскому званию представили.
– Толковый, значит, сержант… – задумался генерал. – Раз живой до сих пор.
– Уже лейтенант.
– Ну-ну.
– Все войска в городе, в том числе НКВД и НКГБ, подчинены вам, – напомнил полковник.
– Да… – Командующий осмотрел суету у железнодорожной насыпи. – Мне… – Он повернулся к заму. – Привлекай чекистов! Пускай передают нам свою «солянку»! Если получится, диверсионную группу им в подкрепление выбросим. Не удастся, пусть сами выкручиваются, но аэродром уничтожить! Любой ценой! Местонахождение аэродрома известно?
– Примерно.
– Сбросьте группе координаты и приказ. Передышка в пару дней нам вот как нужна! – Генерал провел ребром ладони по горлу. – Сообщите группе: после удара их выведут. Мы им «окно» сделаем и прикрытие.
Полковник глянул удивленно. Генерал посмотрел на него, на суету у вагонов, еще раз на полковника.
– Передай, чтобы не трухали. Будет чекистам отход. Только аэродром обязательно уничтожить! А не справятся, пусть там и остаются! – отрезал генерал и пошел к машине.
«Какой «отход»? Ведь не уцелеет никто! Это же смертники!» – думал полковник, поспешая следом.
– Личному составу на линии фронта довести, что передовые части резерва развертываются за нашей спиной. Надо только пару дней, ну, неделю продержаться. В землю вгрызться.
Полковник кивнул и поспешил следом. Генерал быстро вышагивал к вагонам, на ходу распекая железнодорожное начальство.
* * *
Операцию по уничтожению аэродрома прислали из штаба. План был незамысловат, как телеграфный столб. Под прикрытием танка присланная диверсионная группа врывается на взлетную полосу, минирует самолеты, взрывает все, что успеет, после чего уходит к лесу. Танк и бойцы отряда обеспечивают прикрытие.
Так себе план, но и его выполнить не смогли. Немцы зенитным огнем сбили посланные самолеты с основной и запасной группами и взрывчаткой. Утром из Могилева пришел недвусмысленный приказ: «Уничтожить аэродром собственными силами и отступить по направлению Белыничи. Невыполнение приказа считается изменой».
Олег после ознакомления с шифровкой выругался.
Выехали ночью. Решили действовать внаглую: влететь через главные ворота, сбросить десант у зениток, танку врезать по казарме состава. Если получится, заминировать самолеты трофейными гранатами и сжечь бутылками с керосином. На все действо – полчаса, после чего уйти в «окно».
План провалился.
За ночь, прошедшую с разведки путей подхода, немцы поставили блокпост в соседней деревне. Танк, следующий на полном ходу, шлагбаум снес, но телефон у немцев остался. Аэродром встретил диверсантов полной темнотой, даже сигнальные огни на взлетной полосе не горели. Это насторожило Волкова. «БТ» сбросил ход, медленно выбрался из леса, съехав с дороги в поле. Чутье не подвело: немцы ударили по полной. Вспыхнули прожектора, зачастили крупнокалиберные пулеметы и винтовки. Били по дороге, по пристрелянным секторам. Пока немцы разбирались, где противник, шустрый «БТ» успел отползти, но все равно получил несколько пробоин. Хуже всего, что под пули попал десант. Одного из бойцов раскромсало, двоих ранило (один к утру умер) и задело Любу. Напросилась, Олег не устоял, взяли на броню. Зря. Осколками разорвавшегося зенитного снаряда Любе посекло правую руку и плечо. Теперь «Кэт», обколотая трофейным морфием, металась в наркотическом бреду в прицепе. Олег, осунувшийся после неудачи и потерь, с Ильясом ушли к объекту, разрабатывать новый план. Возвращаться ни с чем было нельзя: эта Родина неудачников не прощала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
