Джек Кеннеди никогда не был нежным мужем и держался с Джекки отчужденно как в интимной обстановке, так и на людях.
«Только после рождения Каролины он стал проявлять некоторые признаки нежности», — вспоминает Бетти Болдинг. Джек любил подтрунивать над Джекки, дурачиться и баловаться с маленьким Джоном. Джекки тоже с любовью относилась к детям, не обращая внимания на их капризы и разрешая им делать все, что они хотели. Когда куратор Белого дома, Лоррейн Пайерс, шлепнула Каролину за то, что та стала играть с какой-то хрупкой антикварной вещью, Джекки наказала ее и, как только путеводитель по Белому дому был закончен, куратор была уволена. Она с любовью и теплом относилась к своим детям, но так и не смогла найти понимания со своим мужем.
«Они так редко демонстрируют эмоции, разве что смеются вместе, — говорит Бен Брэдли. — Они очень отчуждены друг от друга и ведут себя крайне независимо».
«Джекки проявляла к мужу внимание единственным доступным ей способом, — говорит одна подруга. — Она создала для него семейный очаг в Белом доме и развлекала его, устраивая вечеринки для близких друзей».
«Я хочу, чтобы мой муж мог покидать свой кабинет хотя бы на несколько часов, — говорила Джекки главному дворецкому. — Я хочу, чтобы его окружали незаурядные люди, которые интересовали бы его и отвлекали от политики!»
Во время кризиса в заливе Свиней в апреле 1961 года — в это время Кеннеди совершил самую большую ошибку за все годы своего президентства — Джекки отчаянно пыталась отвлечь его от событий, связанных с неудачной попыткой захватить Кубу. Надеясь провести приятный вечер, во время которого не будет упоминаться неудача, связанная с попыткой свергнуть Фиделя Кастро, она пригласила Пола и Аниту Фей, Бобби и Этель Кеннеди на скромный ужин. Когда подали первое блюдо, мужчины начали говорить о катастрофе, во время которой 1200 кубинских эмигрантов — противников режима Кастро — при помощи ЦРУ пытались захватить побережье Кубы. Джекки пыталась перевести разговор на более веселую тему, но генеральный прокурор и секретарь военно-морского ведомства все задавали и задавали президенту вопросы о 87 кубинцах, погибших во время вторжения, и о пленных, за которых требовали выкуп.
«Больше я никогда не приму рекомендации Верховного командования, не проверив предварительно все сведения», — клялся Кеннеди, жалуясь с горечью в голосе на ложную информацию, которую он получил.
Защищая позицию мужа относительно того, что он отказался от использования авиации в качестве прикрытия, Джекки заметила довольно легкомысленно, что этот чертов Кертес Ламей, командующий военно-воздушными силами, разбомбил бы все подряд, если только ему позволили бы.
В течение вечера президент становился все более серьезным и задумчивым. Вскоре в комнате наступила тишина. После ужина Джекки обратилась к Полу Фею: «Ты знаешь, я надеялась, что у нас будет приятный ужин, но Джек только и говорил про сражение в заливе Свиней».
Джекки очень заботилась о своем свекре, который в семьдесят три года перенес инфаркт в первый год пребывания Кеннеди в Белом доме и остался парализованным до конца своих дней. Хотя старик был прикован к креслу на колесах и не мог говорить, произнося только нечленораздельные фразы, Джекки настояла на том, чтобы его включили в список гостей, приглашенных в Белый дом на обед в честь президента. Она постоянно вытирала рот свекру, не прекращая при этом разговаривать. Она добродушно подтрунивала над ним и болтала о разной ерунде. Она напомнила ему о том, как он заставил сына жениться на ней. В течение ее брака посол был единственным человеком в семье, кто поддерживал ее. Джекки осталась преданной ему до конца его дней.
«Вечеринки, которые устраивали Кеннеди в Белом доме, были замечательны, — вспоминает один из гостей. — Я помню, они однажды хотели свести помощника ДФК по военно-воздушным силам с дочерью друзей Николь Альфан. Николь и ее муж, французский посол, были замечательными людьми и друзьями четы Кеннеди. В тот вечер они давали вечеринку, на которой все говорили по-французски. Разговор шел о разнице между французскими и американскими женщинами. Джек говорил, что француженки более сексуальны, потому что умеют флиртовать. Американки же слишком просты и лишены всякого шарма. Джекки согласилась с мужем. Помню, что президент сказал: «Я не знаю ни одной очаровательной женщины в Вашингтоне». Я полагаю, он поступил опрометчиво, заявляя это в присутствии своей жены, но таков уж был Джек. Когда я спросил его, почему он считает француженок такими возбуждающими, он ответил, что они каким-то образом умеют воздействовать на мужчин. Американки же, по его словам, не любят мужчин».
Во время ракетного кризиса с Россией в октябре 1962 года Джекки изо всех сил пыталась отвлечь мужа от его проблем. В тот вечер, когда президент выступил по телевидению, информируя нацию о том, что Советы размещают на Кубе ракетные установки, Джекки устроила в его честь ужин в Белом доме. В то время как вся страна со страхом ожидала начала войны с Советами, первая леди приглашала своих гостей послушать игру на пианино. «Она изо всех сил старалась развеселить гостей, чтобы президент хоть на время мог забыть о кризисе», — вспоминает один из приглашенных на вечеринку.
«Когда все гости, за исключением ее сестры, ушли, миссис Кеннеди в полном изнеможении села у пианино, надеясь вопреки всему, что президент хоть немного поразвлекся», — вспоминает Робин Дуглас-Хоум.
«Такая взрослая и умная женщина, как Джекки вела себя наивно и инфантильно, но так она понимала свою роль жены президента, — говорит одна ее подруга. — Она считала, что должна отвлекать и развлекать своего мужа, чтобы он забывал на время о политических проблемах».
«Мы никогда не говорили с мужем о серьезных вещах, — говорила она. — Он никогда не говорил мне о Женевской конвенции или переговорах в Кашмире. Он желал меня как жену и редко говорил дома о своих проблемах — может быть, пару раз он упомянул самые серьезные из них», — признавалась Джекки.
Кеннеди, который никогда не относился к женщинам как к равным, обращался со своей женой, словно с ребенком. Иногда его раздражало ее спокойствие. Однажды, когда Кеннеди ждал, что его сфотографируют, Джекки набросила ему на шею венок цветов, как на лошадь, победившую на скачках. По словам фотографа, президент крикнул на жену: «Черт возьми, Джекки, сними с меня этот венок и не глупи. Я не могу фотографироваться в таком виде». Джекки, которая слегка опьянела от шампанского, просто строила ему рожицы.
«Джек вовсю наслаждался своим президентством и в отличие от Джекки, которая никак не могла приспособиться к жизни в новых условиях, никогда не скучал в Белом доме, — вспоминал один из друзей президента. — Когда она закончила реставрационный проект и затосковала, он предложил ей отправиться в Индию или Пакистан вместе с ее сестрой».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
