В апреле месяце к нашему представителю в Ново-Николаевске тов. Лосьеву явился бывший управляющий Кемеровским районом и бывший управляющий делами Кузбасстреста Ангевич, который заявил ему, что инженер Лоханский при отъезде из Кемерова передал ему на сохранение пачку бумаг. Эта пачка бумаг находится у Ангевича больше года, так как Лоханский, уехав на юг России, не требовал ее. Теперь (в апреле месяце) Ангевич, при переезде из одной квартиры в другую, распечатал эти бумаги и обнаружил там планы химзавода. Ангевич просил у Лосьева разрешения возвратить их, так как «совесть не позволяла ему больше хранить их у себя». Тов. Лосьев, конечно, планы эти (свыше 100 штук) принял.
Характерно при этом отметить, что Ангевич просил у т. Лосьева дать обещание за т. Рутгерса ничего не предпринимать против Лоханского и его, Ангевича, за сокрытие этих планов от заводоуправления в течение свыше года…
Этот факт дает нам возможность предполагать, что имеются еще планы, проекты, лабораторные испытания, разведки и другие весьма ценные материалы относительно Кемеровского района и химического завода, до сих пор скрытые от АИК Кузбасс… Кой-какие материалы относительно Кемерова мы видели в Кольчугинском рудоуправлении, но не могли их получить, несмотря на наши неоднократные просьбы и на обещания возвратить их нам…
2. Второй факт, о котором мы хотим довести до сведения комиссии, заключается в следующем: накануне пуска химзавода, в конце января, в подшипниках трансмиссии здания дробилки и подшипниках турбогенератора был обнаружен песок, который грозил не только значительными убытками, но и задержкой пуска завода…
Таких фактов можно было бы привести много. Например, о пожаре в Южной шахте, когда загорелись в двух разных местах опилки внутри обшивки».
Работа комиссии была закончена. О ее выводах Растопчин доложил на заседании Сибревкома. Он оглашал пункт за пунктом, и в каждом показатели работы АИК оказывались выше показателей Кузбасстреста: выше средняя производительность труда по руднику, выше рост производительности труда каждого горнорабочего, выше заработок горняков, значительно лучше финансовое положение и обеспечение материалами.
Противникам колонии во главе с Шалдуном возразить было нечего, они молчали. Против предложения комиссии о передаче АИК Южного района и Гурьевского завода выступил лишь управляющий Кузбасстрестом Бажанов. 22 августа Сибревком вынес свое постановление по докладу комиссии СТО:
«…АИК удалось создать вполне жизнеспособную хозяйственную организацию и надлежащие условия для дальнейшей успешной работы…
Достижения в области поднятия производительности труда, рациональной организации работ и конструирования аппарата и методов хозяйствования выдвигают АИК по сравнению с Кузбасстрестом на первое место.
…Признать целесообразным и экономически необходимым объединение Ленинского (Кольчугинского) и Южного районов с Кемеровским. …Признать целесообразным передачу Ленинского рудника в ведение АИК…»
Члены комиссии собираются обратно в Москву. Прощаясь, Растопчин говорит Себальду:
— Я за вас, товарищ Рутгерс, думаю, что ваша просьба о дальнейшем расширении АИК будет положительно разрешена в СТО.
18 сентября на заседании НК РКИ под председательством Янсона обсуждается доклад комиссии СТО. От ЦК РКП(б) присутствует старый член партии бывший шахтер Донбасса Семен Шварц. Он и горный инженер Фомичев поддерживают выводы и предложения доклада. А инженеры-«копикузовцы» молчат. На вопрос председателя Янсона они отвечают, что возражений у них нет.
В своем постановлении НК РКИ отмечает: «Несмотря на тяжелые условия, АИК в основном справился с поставленной задачей и, сохранив вверенные ему государством средства, создал устойчивую хозяйственную организацию, способную развернуться в опытно-показательное предприятие».
По отношению к Кузбасстресту выводы суровы. В них говорится о неправильном хозяйственном руководстве, о катастрофическом финансовом положении, о систематической невыплате зарплаты.
В решении записано: «…провести реорганизацию Кузбасс-треста на основе выделения и передачи АИК Ленинского района и Южной группы (с Гурьевским заводом), рассматривая эту передачу как первый шаг к установлению в Кузнецком бассейне единого руководящего центра».
И вот решение НК РКИ вынесено на обсуждение СТО. Докладывает Растопчин. Тут-то и выступил Шалдун. Он бросает одно за другим порочащие работу колонии голословные обвинения и заканчивает:
— Невозможно поручить АИК единое хозяйственно-техническое руководство в Кузбассе. От имени всех специалистов — членов комиссии я заявляю о нашем несогласии с партийным руководством комиссии. Оно не компетентно решать специальные технические вопросы.
Кржижановский колеблется. Доклад не вызывает у него сомнений. Но нельзя оставить без внимания заявление Шалдуна и мнение Бажанова. Кржижановский предлагает еще раз проверить данные, которые легли в основу доклада Растопчина. СТО назначает авторитетную комиссию: Куйбышев, Кржижановский и Рудзутак. Куйбышеву предложено предварительно лично проверить все материалы обследования, вынести свое впечатление о положении АИК и лишь тогда представить его комиссии, чтобы принять окончательное решение.
Отчеты, отчеты, резолюции, протоколы, личные высказывания… Куйбышев сидит у себя дома, разбирая документы. Враждебные хитросплетения, правдивое и лживое, аргументы «за» и «против». Как легко было бы решать, если бы можно было просто разложить: налево — друзья, направо — враги! Но где найти критерий, чтобы установить это? Шалдун и Федорович — решительные противники существования колонии. Бажанов — коммунист, но он крепко отстаивает свой Кузбасстрест, хотя дело там обстоит плохо. Шварц и Фомичев тоже коммунисты, и они за Рутгерса. И эти ясные убедительные отчеты самого Рутгерса…
От решения Кржижановского, Рудзутака и его, Куйбышева, зависит дальнейшая жизнь колонии. Как правильно решить ее судьбу? Первый год страна живет без Ленина. Трудно.
Груда бумаг раскидана на ярко освещенном столе.
Телефонный звонок.
— Товарищ Растопчин? Пожалуйста, приходите поскорее. Я как раз разбираюсь в кузбасских делах.
12 ноября СТО выносит решение: «Как первый шаг к объединению управления всем Кузнецким каменноугольным бассейном, передать управление Ленинским и Южным районами Кузнецкого бассейна, а также Гурьевский завод правлению Кемеровского района (АИК Кузбасс).
Фактическую передачу перечисленных предприятий в ведение правления Кемеровского района (АИК) произвести к 1 января 1925 г….» Вскоре после отъезда комиссии СТО Себальд поехал в Москву, сопровождаемый наказами «аиковцев»:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
