такое наименование армия получила не столько потому, что в ее состав входил гвардейский отряд, а потому, что ей не захотели давать номер 13.
Справившись по телефону, генерал Алексеев выяснил, что император куда-то уехал и вернется только к самому обеду и что к этому времени я должен явиться в дом, занимаемый государем. Незадолго до того, как великий князь сложил с себя полномочия главнокомандующего, Ставка переместилась из Барановичей в губернский Могилев. Великий князь жил в губернаторском доме, построенном на высоком берегу Днепра в большом саду, спускавшемся к реке. Чины штаба Ставки помещались в расположенном поблизости здании губернского правления. Эти дома теперь приобрели значение исторических памятников.
Прибыв в назначенный час, я застал в приемной некоторых лиц из свиты. Они всегда обедали за императорским столом вместе со старшими офицерами иностранных военных миссий, среди которых я встретил уже знакомого мне главу бельгийской миссии графа Риккеля. Он приезжал ко мне весной 1915 года, прибыв с бельгийского фронта вместе с каким-то бельгийским генералом. Я в то время командовал армейским корпусом, оборонявшим линию реки Бзура. Старшим английским чином был генерал Уотерс, временно занимавший этот пост на время отсутствия пребывавшего в отпуске генерала сэра Хенбри Вильямса. Впервые я повстречался с генералом Уотерсом в Маньчжурии, где он в то время состоял наблюдателем при штабе 1-го Сибирского армейского корпуса, которым командовал генерал барон Штакельберг, а я временно исполнял обязанности начальника штаба. Я отлично запомнил Уотерса, имевшего во время боя при Вафангоу[99] только чин полковника.
Помнится, тогда он с сердечной симпатией высказывался о России и русских войсках, не считаясь с тем, что в тот период Великобритания была союзницей нашего врага. Я помню, что он выражал искреннее сожаление по поводу того, что бой при Вафангоу, столь блестяще начавшийся для нас, закончился общим отступлением войск Штакельберга. С тех пор мы ни разу не встречались, так как он отправился в штаб Куропаткина, где я бывал редко; судьба забросила меня с крайнего правого фланга Маньчжурской армии на самый край левого.
Глава 15 В СТАВКЕ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО В МОГИЛЕВЕ. ВСТУПЛЕНИЕ В ВОЙНУ РУМЫНИИ
Штаб Верховного главнокомандующего, иначе просто – Ставка (что по-русски означает лагерь, в особенности – военный лагерь вождя), был устроен в Могилеве осенью 1915 года в то время, когда великий князь Николай Николаевич все еще занимал пост Верховного главнокомандующего. Смещение великого князя и возложение на себя обязанностей Верховного главнокомандующего самим императором для большинства в армии оказалось неожиданностью. Несмотря на давно циркулировавшие слухи о том, что царь намерен сам принять командование, к домыслам этим никто почти всерьез не относился. Разумеется, когда это стало совершившимся фактом, разговоров и комментариев о причинах случившегося было более чем достаточно, но истинная подоплека событий осталась неизвестна.
Можно предположить, что тут, как в случае большинства важнейших событий, имело место взаимодействие целого ряда различных факторов. Очевидно, перемена руководства произошла по многим причинам, среди которых было недовольство управлением военными операциями и, что самое главное, недостаток опыта и знаний у части ближайших помощников великого князя, с которыми он тем не менее расставаться не пожелал. Вдобавок некоторые из людей, близких ко двору, рассказывали, будто случившееся явилось результатом влияния лиц из ближайшего окружения императора, которые желали ближе приобщиться к непосредственному управлению боевыми действиями в надежде, что и на них в таком случае отразится часть славы военных побед. Кроме того, основной довод приближенных государя состоял в том, что царь, принимая на себя верховное руководство, поднимет собственный престиж и укрепит любовь к себе народа и армии. При этом они указывали, что во многих королевствах, принимающих участие в великой европейской войне, монархи сами стоят во главе вооруженных сил. Намекали еще, что смена руководства армией произошла не без влияния императрицы Александры Федоровны. Ее считали властной и амбициозной женщиной, рассчитывавшей, что в случае, если ее муж будет всецело поглощен руководством военными действиями, он, вероятно, если и не полностью вверит ей вопросы общего управления империей, то, во всяком случае, ее влияние в этой области сильно укрепится.
Разумеется, все перечисленное представляется более или менее вероятными причинами перемены руководства. Насколько мне известно, его величество никогда не раскрывал перед кем бы то ни было настоящих мотивов принятого им решения, однако не следует забывать и того, что после объявления войны было определенно заявлено о временном характере назначения великого князя.
С прибытием императора в Могилев ежедневная жизнь Ставки Верховного главнокомандующего изменилась очень незначительно; сменились только люди из ближайшего окружения Верховного главнокомандующего, поскольку офицеры, составлявшие свиту великого князя Николая Николаевича, все вместе последовали за ним на Кавказ. Вместе с императором явилась и его свита. В целом штаб не испытал каких-либо неблагоприятных изменений личного состава, так как генерал Алексеев приступил к исполнению своих обязанностей начальника штаба Ставки совсем недавно, в момент, когда смена верховного руководства была, вероятно, уже решена. Царь по прибытии в Ставку занял резиденцию, которой ранее пользовался великий князь. Это здание было так мало, что императрица, приехавшая с дочерьми в Могилев, так и осталась жить в своем поезде, проводя только часть дня в губернаторском доме. Свита императора была довольно мала, и число лиц, не принадлежавших к штабу Верховного главнокомандующего, ограничивалось всего десятью или двенадцатью, не считая трех учителей наследника-цесаревича, занимавшихся исключительно его образованием. Цесаревич почти все время жил с отцом в Ставке и, как правило, сопровождал его в поездках в войска. Все свободное время он обыкновенно проводил с отцом, когда тот бывал свободен от занятий военными вопросами, и даже ночевал с ним в одной комнате на обыкновенной походной кровати.
Среди лиц свиты следует упомянуть престарелого графа Фредерикса[100], министра Императорского двора и уделов и командующего Императорской Главной квартирой по гражданским вопросам, человека, державшегося с величайшим достоинством, обладавшего огромным личным обаянием и весьма любезного.
Граф Фредерикс происходил из старинного шведского рода. Существовало установившееся мнение, что он не участвует в придворных интригах и никогда не пользуется в личных интересах тем влиянием, которое имеет на императора. Его помощником по должности командующего Императорской Главной квартирой был генерал Воейков. Несмотря на то что он был женат на дочери графа Фредерикса, Воейков отнюдь не пользовался расположением своего тестя. Приводились слова, якобы сказанные графом Фредериксом: «Здесь каждый интригует, но более всех – мой зять». О генерале Воейкове сложилось мнение, что он имеет очень большое влияние на царя, однако я не могу сказать, соответствовало ли оно действительности,
