Я не предупредила Луи о своей поездке. Я даже ничего не сказала Соне и, уж конечно, Фреду и Ребекке. Зачем мне были нужны все эти их предупреждения, переживания, ужасные пророчества? Я надеялась сохранить легкость и ясность мысли и вовсе не хотела, чтобы они, вольно или невольно, смутили меня и вселили в душу сомнения.
В Ренне после двух часов поездки, проведенной в компании нескольких беспрестанно орущих младенцев, наш скоростной поезд сделал остановку на несколько минут, чтобы из вагонов вышли почти две трети пассажиров. Потом он снова отправился в путь, но ехал уже медленнее из-за ветхости железнодорожных путей. Беспрестанное движение пассажиров вокруг (они входили, выходили, искали свой багаж) окончательно вывело меня из оцепенения. Вскоре я и вовсе проснулась. На какое-то время все в вагоне вдруг затихло и было слышно только, как поскрипывают колеса. Пользуясь относительно спокойным моментом, я решила сходить в туалет. Там, снимая трусики, я случайно взглянула на себя в зеркало, которое как раз находилось напротив меня. Я казалась такой же, что и год назад, но все же абсолютно другой. Было ли это уже свойство возраста или я смогла так хорошо выглядеть благодаря Луи? Несмотря на то что я не стала стройнее, лицо мое казалось более изящным, а его контур – более четким и подтянутым. Я думала, получится ли, возвратившись, сделать то же самое с грудью? Придать ей молодости, свежести и упругости…
И еще одна деталь привлекала мое внимание. Хоть я и старалась не придавать этому какого-то особенного значения, но все же сей факт меня несколько волновал: спустя три недели после того, как Стефан нанесла на мое тело татуировку, мой лепесточек уже начал понемногу исчезать под волосяным покровом, пока еще не очень густым, но все же скоро рисунок совсем не будет виден. Хотя, может, даже лучше, что никто, кроме нас двоих, не знает об этом маленьком секрете.
Мои мысли все время возвращались к событиям прошлой ночи, и мне снова захотелось взяться за перо. Точнее, за клавиатуру телефона, куда я писала и сохраняла в заметках свои собственные мысли. Я не буду больше бояться того, что кто-то сможет прочитать мои записи или завладеть ими. В этом усыпленном под стук колес вагоне и родилась моя новая идея. Всем моим волнениями, мыслям, сомнениям и переживаниям нужен был какой-то выход, и, так как «Сто раз на дню» только что умер, я решила написать книгу, скорее даже мемуары. Оставить свой литературный след, в любом случае. Именно благодаря такому моему порыву в тот момент вы сейчас и читаете эту книгу.
Что касается сюжета, то я вовсе не хотела сочинять сказки о каких-нибудь неведомых мне самой землях, я хотела рассказать историю, собственную историю, историю женщины, которая использует свое тело, чтобы привлечь мужчин. Или поведать о том, как секс становится фильтром правды, ее разоблачителем.
Я написала первые слова, потом первую строчку и уже дописывала первую страницу, когда поезд остановился. Я закончила на словах: «Никогда я не принадлежала к той категории женщин, которые полагают, что все гостиничные номера схожи между собой как две капли воды, что каждый из них – всего лишь безликое пространство, бездушное, лишенное индивидуальности. Своего рода холодные камеры, оформленные в одинаковом стиле, гарантирующие стандартный комфорт на ночь только для того, чтобы их гость мог дождаться следующего утра». К счастью, когда мы прибыли в Сен-Мало, с неба накрапывал мелкий дождик, а фестиваль Удивительных Путешественников, который каждый год собирает здесь большое количество писателей, киноманов и просто авантюристов со всего света, закончился несколько дней назад. Именно благодаря этим двум факторам я без проблем смогла снять свободную комнату в отеле практически сразу, как только вышла из совсем недавно построенного здания вокзала. Прогуливаясь по набережной, я дышала удивительно целебным воздухом, чувствуя терпкий запах морских водорослей.
Большая комната в строгом стиле в виде буквы Г противоречила первой главе моего рассказа. Нельзя было одушевлять комнату. Но меня это мало заботило.
Я устала. Только я укрылась теплым одеялом, как сразу погрузилась в глубокий сон и крепко проспала всю ночь, и мне снились сны-воспоминания о той, другой комнате. Сон за сном я снова и снова оказывалась в «Жозефине», и каждый раз мы занимались в ней сексом в разных позах, такая вот сонная «Кама Сутра». Один раз я увидела, как мы занимались любовью раком. Другой раз это была поза 69, бесконечная, и каждый из нас подходил к порогу своего наслаждения. Несколько часов подобных сновидений, и я проснулась вся мокрая насквозь, а низ живота пронзало неудовлетворенное желание.
– Добрый день, мадемуазель, я могу вам принести чашку чая или кофе?
Молодая девушка, которая принесла мне завтрак и сейчас накрывала маленький столик, робко улыбнулась.
– Чай, пожалуйста.
– Вам повезло, сегодня утром хорошая погода.
Яркие лучи освещали ее стройную фигуру, и солнечные зайчики прыгали вокруг. Что до везения… Я не очень-то разделяла ее оптимизм.
– Да… – рассеянно проронила я.
– Вы в первый раз приехали в Сен-Мало?
К несчастью, эта девушка была одной из тех любопытных горничных, которые не ограничиваются стандартным набором фраз, которому их обучают при поступлении на работу в отель: «Здравствуйте», «Добро пожаловать», «Что я могу для вас сделать?».
– Нет. Можно сказать, моя семья родом отсюда. – И, чтобы она не успела задать следующий вопрос, я ее опередила: – Вы знаете, в котором часу открывается мэрия?
– Да. По рабочим дням она открывается в 8.30.
То, что новая постоялица, по всей вероятности, интересуется только расписанием работы местной администрации, несколько разочаровало ее, она прекратила свои вопросы и оставила меня в покое. Через какое-то время горничная вернулась с большим чайником, не говоря больше ни слова. По крайней мере, она хорошо знала расписание работы городской мэрии, потому что, как только часы на главной площади пробили 8.30, я вошла в роскошное старинное здание администрации.
– Вы по какому вопросу?
Представитель отдела актов гражданского состояния оказался полной противоположностью горничной из отеля: маленький, старый, темненький и такой же нелюбезный, какой услужливой была девушка. Никаких «здравствуйте», «добро пожаловать», «чем могу помочь?» или иных формул вежливости. Просто вопрос и тяжелый взгляд из-под очков на кончике носа. Я поняла, что не стоит особо полагаться на то, что он захочет мне чем-либо помочь в расследовании по делу Барле. Поэтому решила задать ему хотя бы несколько вопросов, касающихся самого интересного для меня документа.
