— Она имеет такое же право жить здесь, как и все остальные, — мягко заметил Гейб.
Хэтчер снял очки и положил на стол.
— Я всего лишь констатирую факты, — заявил он. — Когда миссис Сноупс и ее муж облапошили весь город, тебя здесь не было. Их не интересовало, у кого они берут деньги.
Главное для них было свить и благоустроить свое собственное гнездышко. Я знаю, Гейб, ты пережил тяжелые времена. По-видимому, то, что с тобой произошло, мешает адекватно воспринимать происходящее. В противном случае ты был бы более осторожен и щепетилен в выборе друзей.
Полный презрения взгляд, который Хэтчер, произнося последнюю фразу, бросил на Рэчел, яснее ясного сказал ей о том, что начальник полиции убежден: Гейб дал ей работу и заступается за нее исключительно в обмен на сексуальные услуги. Поскольку в свое время она сама предложила Гейбу похожую схему отношений, Рэчел решила, что ей, пожалуй, не следует обижаться.
— Видимо, имеет смысл подумать о семье, Гейб, — снова заговорил Хэтчер. — Сомневаюсь, что твои родители будут рады, когда узнают о твоей связи с вдовой Сноупс.
— Ее фамилия Стоун, и если она говорит, что положила Библию в машину, значит, так оно и было, — сказал Гейб, почти не разжимая губ.
Но Оделла Хэтчера нелегко было сбить с позиций. Он безгранично верил в эффективность полицейской бюрократической машины и потому был убежден: если какая-то вещь не была упомянута в протоколе или рапорте, то она и на свете не существовала.
Позже, заканчивая красить оборудование, установленное на детской площадке кинотеатра, Рэчел по достоинству оценила то, что Гейб все же остался на ее стороне и поддержал ее, хотя и считал, что она преследовала недостижимую цель и вообще вела себя неразумно и не правильно. Оглядевшись, она увидела, как Гейб вместе с электриком устанавливают цветовой каскад. Почувствовав на себе ее взгляд, он поднял голову и посмотрел на нее.
Тело Рэчел тут же напряглось в ожидании. Одновременно ей пришла в голову мысль о том, что неплохо было бы разобраться, каковы правила игры теперь, когда в их с Гейбом отношениях произошли серьезные изменения.
Наступил вечер, и Гейб объявил, что отвезет ее домой.
Машины у Рэчел теперь не было, и ей вовсе не улыбалось идти пешком до горы Страданий, поэтому она с благодарностью приняла его предложение. В тот день она здорово умаялась. Впрочем, это не вызывало у нее никаких негативных эмоций или протеста. Ей вообще начинало казаться, что кинотеатр интересует ее гораздо больше, чем Гейба. Во всяком случае, она куда больше волновалась и переживала по поводу предстоящего открытия, нежели он.
Когда Гейб запустил двигатель своего пикапа и тронул машину с места, напряжение, которое они оба ощущали весь день, еще больше усилилось. Рэчел опустила боковое стекло и только потом сообразила, что в салоне уже работает кондиционер.
— Тебе жарко? — спросил Гейб и бросил на нее взгляд, в котором промелькнуло что-то волчье. Рэчел, однако, нервничала и предпочла не смотреть в его сторону.
— Сегодня было довольно тепло, — сказала она.
— Я бы назвал это жарой.
Почувствовав на своем бедре его руку, Рэчел хотела придвинуться ближе, но вместо этого почему-то отвернулась и снова подняла стекло. Гейб убрал руку.
Рэчел вовсе не хотелось, чтобы Гейб подумал, будто она жеманничает, тем более что она сама отчаянно хотела его.
Она решила все ему объяснить.
— Гейб, у меня сегодня утром начались все эти дела, — сказала Рэчел.
Повернув голову, он уставился на нее.
— Ну, дела, понимаешь? — повторила она и, вспомнив о его профессии ветеринара, добавила. — Короче, у меня течка.
— Я знаю, что ты имеешь в виду, Рэчел, — хохотнул Гейб. — Только не могу понять, почему ты думаешь, что для меня это имеет какое-то значение.
Рэчел вспыхнула и разозлилась на себя за это.
— Боюсь, я буду чувствовать себя дискомфортно…
— Милая, если уж ты всерьез решила играть роль крутой и дерзкой девицы, которой на все плевать, тебе необходимо избавиться от многих предрассудков.
— У меня нет никаких предрассудков. Это просто вопрос гигиены.
— Чушь. Все это полная чушь. — Гейб сухо засмеялся и вырулил на шоссе.
— Ну давай, посмейся надо мной, — недовольно пробормотала Рэчел. — И можешь считать, что одна проблема решена. Только вот другая проблема будет посложнее.
— Какая еще проблема?
Рэчел провела пальцем по синему потеку краски на юбке оранжево-белого платья, которое она специально выделила для малярных работ.
— Я не совсем представляю, каким образом мы будем удовлетворять наше… влечение.
— Влечение? — переспросил Гейб голосом, в котором, как ей показалось, прозвучала обида. — Значит, у нас с тобой влечение?
Дорога сделала поворот, и садящееся солнце так ударило Рэчел в глаза, что ей пришлось прищуриться.
— А что же еще — роман, что ли? — Она помолчала немного. — Роман — это слишком серьезно. Да, нас влечет друг к другу, и это все. Вот только я не вижу, каким образом мы сможем заниматься тем, чем хочется.
— Очень даже просто.
— Если ты в самом деле так считаешь, значит, ты не подумал как следует. Ведь мы не можем так просто, средь бела дня…
— Удовлетворять свое влечение?
Рэчел кивнула.
— А почему бы и нет? — сказал Гейб и, схватив с приборной доски солнцезащитные очки, надел их.
Рэчел показалось, что он сделал это, чтобы защититься от ее взгляда.
— Мне кажется, ты нарочно притворяешься тупым и толстокожим, — сказала она.
— Вовсе нет. Просто я не вижу в этом никакой проблемы. Или ты все еще имеешь в виду эти самые твои дела?
— Нет! — Рэчел опустила солнцезащитный козырек. — Я не о частностях говорю. Ты считаешь, мы сможем вот так просто заниматься любовью средь бела дня?
— Да, если мы этого захотим.
— И куда же мы для этого отправимся?
— Да куда угодно. Мне кажется, что после вчерашнего ни ты, ни я не станем на этот счет слишком привередничать.
Гейб бросил на нее быстрый взгляд, и она увидела в стеклах его очков собственное миниатюрное отражение. При этом она почему-то показалась себе маленьким и беспомощным существом, которое любой крепкий порыв ветра мог подхватить и унести бог знает куда. Она даже отвернулась, чтобы избавиться от этого странного ощущения.
— Если тебя не устраивает стойка в закусочной кинотеатра, мы можем поехать и заняться этим в доме, — сказал Гейб.
— Ты ничего не понимаешь.
— Тогда, может быть, ты мне объяснишь, в чем дело. — Гейб уже явно терял терпение, и Рэчел решила: будет лучше, если она прямо скажет ему, что ее смущает.
— Ты ведь платишь мне почасовую зарплату.
