— А вот теперь можете биться, — махнул рукой Арджун и снова принялся за рыбу.
Однако, безоружная Карма была вынуждена сменить нападение на оборону или возможное отступление. Она огляделась вокруг и, прежде чем Гора ринулся в атаку, прыгнула на бочку, с бочки — на борт судна, а с борта по веревочной лестнице поползла, как обезьяна, наверх.
— Трус вонючий! — крикнул ей снизу Гора.
— Я не трус. Просто силы неравны. Боюсь, я уделаю тебя так, что капитан не простит мне этого!
Бывалые моряки разразились искрометным хохотом.
— Ну, мальчишка! Ну, хвастун! — качали они головами.
— Молодец, Карма! — крикнул ей снизу Набиуа.
«Находчивый малый», — отметил про себя Арджун.
— Ладно, довольно. Больше не трогайте мальчишку, — обратился он к матросам. — Посмотрим, каков он в деле. Я не потерплю на судне распри. Слезай, парень.
Карма несмело начала спускаться вниз. Не успела ее нога коснуться борта, как Гора подскочил и, схватив ее за лодыжку, скинул на палубу.
— Ты еще не получил свое, — пробасил он, схватив ее за рубаху и прижав спиной к палубе.
— Я убью тебя. Ты допросишься, — крикнула девушка.
— Думаешь, я не понял, кто ты? Мне никто не поверил. Но так я сейчас проверю тебя сам. Пусть все увидят, — он начал стягивать с нее жилетку.
Такого унижения Карма не могла снести и вцепилась в его руку зубами, стараясь как можно больнее укусить зануду. Гора схватил ее за голову и сорвал с нее чалму. Ткань соскользнула, и на спину ей упала коса. Русая, до пояса.
Матросы замерли в оцепенении.
— Вот, капитан, — указал он на нее пальцем. — Я тебе говорил, что это баба. А ты не поверил мне, — и Гора сплюнул.
Высвободившись из его железной хватки и подхватив с палубы размотавшуюся чалму, Карма со всего маху пнула Гору в зад.
— Будь ты проклят, злой завистник! — крикнула она и, спустившись в трюм, закрылась на деревянный засов.
Арджун окинул взглядом онемевших пиратов и, не проронив ни единого слова, удалился к себе в каюту. Закрыл дверь, сел в деревянное кресло и, откинув голову на спинку, прикрыл глаза.
Трое суток Карма просидела в трюме, боясь показаться пиратам на глаза. Но никто за это время и не попытался вломиться к ней, никто не угрожал, никто не успокаивал. Все делали вид, будто ее здесь нет. На четвертые сутки в трюм постучался Набиуа.
— Карма, — тихо позвал он ее.
— Уходи, я лучше умру, чем выйду наружу. Убирайся!
— Не бойся. Капитан зовет тебя. Никто тебя не тронет.
— Я не верю тебе.
— Зря. Я всегда был на твоей стороне.
— Ты был на стороне парня. А теперь того Кармы больше нет.
— Поверь, я и теперь жалею тебя.
— Чего хочет капитан? Снова издеваться надо мной? Будет уже! Еще не вдосталь позабавился, глядя на то, как меня колотят?
Арджун стоял рядом.
— Открой, Карма, — спокойно попросил он.
Та замолчала, решая, как быть дальше. Спустя пару минут, девушка открыла двери. На ней все еще был мужской костюм и чалма.
— Набиуа, постой за дверью, — через плечо сказал ему Арджун.
— Да, капитан, — ответил эфиоп и, вручив тому фонарь, запер дверь с другой стороны.
Капитан молча прошел вглубь трюма, сел на бочку и грустно посмотрел на Карму, пытаясь сквозь мужское одеяние разглядеть в ней девушку.
— И как же звучит твое настоящее имя? — без злобы поинтересовался он.
— Меня зовут Карма. И я действительно не воин, а женщина, как верно заметил капитан еще при набеге на караван.
— Ты предал меня, — тем же спокойным тоном продолжил Арджун и досадливо покачал головой. — А предательства я не прощаю. И прежде чем Карма умрет, она, наконец, скажет мне правду.
— Если ты собрался убить меня, моя правда тебе ни к чему. Ты просто хочешь выместить на мне все зло, всю свою боль и обиду на весь белый свет. Какая разница, что я теперь поведаю тебе. Твоя боль не услышит моего рассказа.
— Нет, я должен услышать твою басню. А после я убью тебя. Набиуа! — вдруг крикнул он.
Дверь распахнулась.
— Да, капитан.
— Принеси кувшин вина и посуду. Я хочу сегодня напиться. Ступай.
Дверь снова закрылась.
— Начинай, — приказал Арджун, махнув рукой.
— Я не собираюсь тебя развлекать.
— Тогда сюда придут мои ребята и по очереди станут забавляться с тобой, — пригрозил он.
Карма с ехидцей усмехнулась.
— Ты этого не сделаешь.
— Вот как? Это почему же?
— Твоя рана еще слишком кровоточит, чтобы ты позволил ее зализать твоим шакалам. Нет, ты хочешь насладиться местью в одиночку.
Арджун удивленно глянул на нее. Откуда она так ясно прочитала все, что у него на сердце? Как она сумела проникнуть в его святая святых? Его глаза вспыхнули в темноте недобрым огнем. Эта стерва губит его душу, она медленно и хладнокровно терзает его, вынимая и безжалостно выворачивая все внутренности. Бедное его сердце!
— Нет! — крикнул он, резко поднявшись с бочки, и отвернулся от нее, раскинув руки в стороны, будто хотел опереться о воздух. — Не смей!!! Замолчи, проклятая!
— Почему же? — отчаянно бросила она, встав со своего места и не спеша направившись к нему. — Может я, как никто другой, понимаю твою ненависть. У меня тоже рана кровоточит до сей поры. Она сжигает меня также, как твоя съедает тебя.
— Кто ты? — резко обернулся Арджун, глядя на Карму. — Откуда? Ты не из Османии. Нет… Так откуда?
Дверь распахнулась, и Набиуа молча поставил на ближайшую бочку кувшин и пару плошек. Также молча он удалился.
— Ты — беглая из гарема? Рабыня? Наложница? Отвечай, мерзкая дрянь!
Карма подошла к нему почти вплотную и, приблизившись к самому уху, томно прошептала:
— Нет! — и не спеша отошла.
— Ты не женщина! — выдавил он, тяжело дыша и, подойдя к кувшину с вином, отхлебнул из него.
Карма сняла чалму и кокетливо распустила волосы.
— Нет, капитан Арджун, я — женщина. И я так любила своего Берджу, что отправилась на его родину. Вот только моего Берджу больше нет. Его убили хладнокровно и безжалостно. И теперь мне не страшно умирать, потому что я давно умерла вместе с ним! А что можешь сделать мне ты? Что?! Ты в силах только избавить это бренное тело от муки, которая зовется тоской. Тоской по потерянному счастью. Убитому! Растоптанному! Поруганному! Моя душа уже мертва…
Пока Арджун выяснял отношения с Кармой, о его секретном посещении дознались Авинаш и Гора.
— Значит капитан решил позабавиться с девчонкой, — с ухмылкой заметил Авинаш.
— Она нравилась ему уже тогда, когда была в мужском обличие. Я видел это, — твердо сказал Гора.
