— Она нравилась ему уже тогда, когда была в мужском обличие. Я видел это, — твердо сказал Гора.
— Если она останется на корабле, значит Арджун сдался. И тогда нам нужен другой капитан. А если он еще силен духом, он выбросит ее за борт, — резюмировал Авинаш.
— А если не выбросит?
— Тогда… — хитро улыбнулся Авинаш, — …как наш брат, он поделится добычей со своими доблестными и отважными товарищами.
Предвкушая забаву, Гора в ответ лишь блаженно расплылся в улыбке, демонстрируя кривые зубы.
— Возможно, сейчас он пробует ее на зуб… — хохотнул он и многозначительно посмотрел на Авинаша…
Однако в трюме продолжалась только словесная перепалка.
— …Но если ты еще человек, то сделаешь вид, будто ничего на судне не произошло. Просто крепко подрались два матроса… — продолжала Карма.
— А если я не стану делать вид?
— Тогда лучше сейчас убей меня.
— Убить тебя? Такую красивую? — капитан еще раз приложился к кувшину, и шатаясь направился к девушке.
— Не смей прикасаться ко мне! — пригрозила она.
— А то что? — он залился смехом. — Черт возьми! Да ты на моем корабле! На моем! Я помог тебе! И ты — моя!.. Предатель! Я так верил в тебя! Я так надеялся, что ты станешь мне другом. А ты предал меня! Ты оказался бабой, которая убивает, топчет мужскую гордость! — Арджун неожиданно заплакал и неловко приземлился на сундук. — Нет, я не убью тебя. Во всяком случае пока. Ты будешь плясать для меня! Ты будешь петь для меня! Ты… — он вновь заплакал. — Я ненавижу тебя, подлая дрянь! Как ты могла скрыть от меня? Как ты посмел сделаться женщиной! — выкрикнул Арджун, съехал с сундука, и, наконец, угомонившись, тут же возле него моментально захрапел.
* * *
Буквально на следующий же день Карма пожалела, что не умерла прошлой ночью.
А начинался день вроде бы неплохо…
— Авинаш! — крикнул капитан, выйдя из своей каюты.
— Да, капитан, я слушаю тебя.
— Нечего Карме сидеть в трюме без дела. Кок нам на судне ни к чему. Пусть с Набиуа чистят палубу и смолят дно в левом трюме, а то там воды до черта.
— Сейчас пригоню. Пусть развлекутся, — съехидничал Авинаш и направился к Набиуа. — Эй, — крикнул он эфиопу, штопавшему себе рубаху. — Займись палубой и прихвати себе в помощники девку.
— Ладно, — пробурчал тот.
— А потом отправляйтесь в левый трюм- смолить дно.
— Чего это капитан надумал? Теперь Карма будет чистить палубу? — невесело спросил Набиуа.
— Советую не обсуждать приказы капитана. Он знает, что делает.
— Ну, знает, так знает, — проворчал Набиуа, перекусывая нитку.
Он спустился в трюм и, вежливо постучавшись, распахнул двери.
— Карма, пошли, — обратился он к ней, сидящей на тюках.
— Куда? — насторожилась девушка.
— Капитан нам с тобой на пару нашел работенку. Будем чистить палубу. Закатывай штаны по колено, засучивай рубаху до локтей и поднимайся. Захвати ведро.
— Капитан уже не сердится на меня? — поинтересовалась она, закатывая штанину.
— Не знаю, я его не видел, — пробурчал Набиуа и вернулся на палубу.
«Неужели Арджун больше не злится на нее? Что-то непохоже», — думала Карма.
Она закатала рукава, взяла помятое жестяное ведро, веревку и поднялась из заточения. Матросы косо посмотрели на нее и, криво усмехнувшись, вернулись к своим делам: кто — чинить паруса, кто — чистить пушки, кто — вязать узлы на новых веревочных лестницах, а кто — подниматься на мачту, чтобы продолжить сверху обзор морской глади. Арджун и Авинаш стояли на капитанском мостике и о чем-то переговаривались, крутя штурвал и поглядывая в подзорную трубу.
Карма привязала к ведру веревку и выкинула его за борт, чтобы набрать воды. Авинаш откровенно разглядывал ее в подзорную трубу.
— На нее пялишься? — усмехнулся Арджун.
— Не очень-то она похожа на женщину, — парировал Авинаш.
— А вот Гора — знаток этого народца — сразу узрел в ней переодетую бабу.
— Что ты решил с ней делать?
— Пусть наравне со всеми драит, чистит, смолит, крутит, штопает, строгает. Размазню на корабле не потерплю.
— А выдержит ли она? — засомневался Авинаш.
— Плевать. Эй, Гасан, что там видно сверху? — крикнул Арджун рыжебородому коротышке, торчащему на самой верхушке мачты.
— Все гладко и спокойно, Арджун. На небе ни тучки.
— Смотри в оба! Эй, Карма, лучше налегай на щетину, нечего палубу гладить, это тебе не шелковая подушка. Сильнее дави на нее. Вот. Вот так, — присторожился капитан. — Селим, Мурад, Пьяница, хватит болтаться без толку, живо чистить палубу.
— Капитан! Капитан! — закричал сверху Гасан, указывая рукой вдаль. — Корабль!
Арджун взял у Авинаша подзорную трубу и повернулся в ту сторону, в которую указывал верховой. Вдалеке показалось судно.
— Свистать всех наверх! Поднять паруса! — крикнул капитан. — Лево руля! Готовь орудия к бою!
На «Черном лебеде» началась суета. Пираты бегали из одного угла в другой, подтаскивали ядра ближе к пушкам, готовили луки и стрелы.
— Что происходит, Тамир? — спросила Карма, пробегавшего мимо пирата.
— Корабль показался. Будем брать его на абордаж и давать бой.
— Что это значит?
— Это значит, что тебе, девка, нужно подальше спрятаться, а то нечаянно заденут и убьют, — оскалился Тамир.
Карма на мгновенье задумалась и решила посмотреть, как станут разворачиваться события.
Корабль все приближался. Это было двухмачтовое торговое судно индийского купца, который уже почуял беду и приготовился обороняться. Вскоре корабли поравнялись, и началась полная неразбериха. Стоял шум, грохот, крики, звон мечей и свист стрел. Пушки в основном молчали: в ближнем бою от них не много было проку. Карма решила, что в данный момент ей лучше всего укрыться в трюме.
Наверху продолжались крики и бряцание оружия. За борт постоянно падали люди, сундуки, стрелы и все что могло в этот момент перелететь с одного судна на другое. Казалось, этому кровавому хаосу не будет конца.
Но вот наступили сумерки, а с ними и гибель торгового судна. Подожженное и разграбленное, оно неумолимо шло ко дну. Из всей команды погибшего корабля остались в живых и попали в плен двое моряков весьма почтенного возраста. После продолжительного допроса, их впихнули в левый трюм, где уже было по колено воды.
— Теперь мы отпразднуем победу и щедро смочим горло трофейным вином. Добыча достойна Махараджи, — громко объявил Арджун, держа в одной руке факел, а в другой — золотой кувшин.
— Обмоем добычу! Вина! Нынче пирушка! — раздавались восторженные крики со всех сторон.
