Утром он их встретит там, у ручья, вдали от всех стойбищ. Там они разделятся, обязательно разделятся: ручей – не Большая вода, беглец по его руслу может идти и вверх и вниз… а следов все не будет, и разойтись им придется далеко друг от друга… Очень далеко! И тогда… Он начнет со своих бывших сородичей. И первым будет Йом.
Лишенный имени задержался на миг у большого муравейника, прижавшегося к основанию сосны. Копье вошло вглубь и несколько раз повернулось, разрушая то, что создавалось годами, переворачивая отлаженную жизнь до самого основания.
Вот вам еще один след лишенного имени! Ваш, человеческий, муравейник я разорю и не так!
Погоня остановилась на бугре, у опушки соснового леса. Впереди, за лугом, темнел густой ельник; оранжево-багровый диск опускался в тучу, нависшую над его зубчатым краем.
– Чего мы ждем? – взволнованно спросил Анук, – Еще светло, еще виден след, а враг, может быть, совсем рядом!
Йом покачал головой:
– Он не рядом, и он очень хитер! Поверь, мне это хорошо известно. До ельника мы, быть может, и дойдем, а что дальше? Куда и зачем он нас ведет?
– Да не «ведет» он – спасается, удирает! Ты его разгадал – вот он и бежит что есть мочи! Неужели мы подарим врагу целую ночь?!
И опять вмешался пожилой сын Серой Совы:
– Торопись медленно! И слушай тех, кто лучше тебя знает лишенного имени! Я его почти не знал, но то, что мы видели за этот день… Нет, не похоже, чтобы такой бежал от нас, как длинноухий от лисицы!
Йом принял решение:
– Ночевать будем здесь – вот хорошая ложбинка, даже огонь можно развести. Поедим, потом – четверо спят, двое на страже. А на рассвете…
Помолчав, он сказал твердо:
– На рассвете мы пойдем туда, куда нас послал старый Колдун!
– Назад? – Глаза Анука расширились. – Бросив след?! Послушай, Йом, я тебе не перечил и не жалею об этом. Но сейчас… Сойти со следа… Да ведь это все равно что отказаться от погони! Это же… вечный позор всем нам!
– На след можно и вернуться…
– Потеряв полдня?! Помолчав, Йом ответил:
– Я знаю Колдуна. Он никогда не дает пустых советов. – (Только бы не подвел голос, ведь он и сам не знает, прав или нет! Ведь и самому ему такоекажется безумием!). Впрочем, приказывать Серым Совам я не могу. Утром мы можем разделиться: вы пойдете по следу, а мы…
– Но ведь ваш Колдун даже с духами не говорил, – он сам в этом признался! И потом… А что, если они в сговоре? Что, если лишенному имени кто-то помогает? Разделиться… Ведь это только врагу в помощь!
(Сомнения… Он и сам сомневается. Что если и в самом деле…)
И опять – пожилой охотник:
– На ночь решений не принимают, – только испортим себе еду и сон! Поговорим на рассвете, перед походом. Глядишь, и сны кое-что подскажут… А сейчас давайте займемся костром, едой и ночлегом.
Глаз Небесной Старухи был красным, воспаленным. Скоро его укроют тучи, – может, ей полегчает…
Лишенный имени уходил в свою любимую ложбину скорым шагом, но уже не бежал. Он был удовлетворен: дело сделано! Конечно, они будут идти по следу до конца, пока не стемнеет. Попробовать подкрасться к спящим? Нет, это – только потеря времени: они наверняка настороже. А вот завтра, когда они доберутся до ручья и начнут бесполезный поиск… Он их будет там ждать! В этот раз им и непрерывная перекличка не поможет!..
И первым будет Йом!
Ночь была мрачной. Ветер налетал порывами, гнал по небу рваные тучи. Сквозь них едва пробивалось какое-то красноватое сияние Одноглазой.
В этот раз тот, второй, пришел в ином обличье. Лица не разглядеть, черный силуэт на фоне огромного багрового ока Небесной Старухи (тучи рассеялись).
– Я вижу, великий Мал напрасно потерял время?
– Мал?!Лишенный имени!
– Для них. Не для своего друга. Ведь Мал дарит свое имя своему другу, не так ли?
– Да.
– Тогда – Мал! И мне жаль твоего потерянного времени!
– Потерянного?! Я подготовил…
– Ты упустил все! Я говорил тебе, помнишь: «Самый опасный враг – молодой колдун-Куница!» И ведь сегодня он мог быть в твоих руках! А ты убил мальчишку – зачем?
– Я думал, путь на север… Постой! Почему колдун-Куница мог быть в моих руках?!
– Потому что сегодня утром он шел в стойбище Серых Сов! К твоей Наве! И если бы ты с начала избрал иную тропу… Впрочем, что говорить? Думать – это не для первого охотника, это – для его друга! Жаль только, что великий Мал пренебрег хорошим советом. Сейчас бы он уже почти победил!
– Я не знал…
– Если бы ты доверил свое тело мне, ты бы знал!
Скрипящий, ледяной голос!.. Слышит ли он, или этот голос звучит прямо в его голове?!
– Я дал им ложный след! Они ушли далеко – от своих! И завтра – я их встречу!
– Не обольщайся! Твоя металка… Хорошо, ты убьешь Йома; быть может, еще одного-другого. А остальные? Они не слабаки – ты и сам в этом убедился!
– Все равно! Я их одолею! Или сам лягу там, у ручья…
– Ляжешь?! Это – проще всего! Нет, ты должен победить! Но твоя металка… этого слишком мало, даже в таких руках, как твои! Так и быть, я подарю тебе нечто новое – новое оружие!
НОВОЕ ОРУЖИЕ!!! По рукам, по всему телу забегали мурашки. Что это такое?
Казалось, его друг читает мысли. Холодная усмешка, едва слышная.
– Вообще-то, новое оружие тебе хорошо известно. Вы называете его – лук!
Сказанное было так нелепо, что Мал искренне расхохотался:
– Лук?! Детская игрушка?! Ты предлагаешь первому следопыту вновь стать ползунчиком и расправиться со своими врагами… с помощью…
– С помощью лука и стрел! Вы называете их «короткими дротиками», но, право же, это оружие заслуживает собственного имени!
(Нелепость! Нелепость! Лук… в руках мужчины эта вещь годится только для добычи огня… ну, для сверления… Только мальчишки забавляются тем, что пускают с его помощью короткие дротики. Он сам этим баловался и был не последним… Но чтобы сейчас он, взрослый охотник, взял в руки детскую игрушку?!.)
– Думаешь, «игрушку»? Хорошо, сейчас ты поймешь!
…Мал снова был на сосне, как тогда, утром, когда он мечтал пустить в ход металку и дротик, и не решился. Но теперь его рука сжимала лук – не тот детский лучок, из которого несмышленыш Тииту пускал короткие дротики в зайцев и уток, не причиняя им слишком большого вреда, не тот, побольше, из которого Тииту-подросток посылал стрелы в стадо лошадей во время загонных охот, соревнуясь со сверстниками: чья стрела вообще долетит до стада? чья вопьется в бок обезумевшей лошади, а не отскочит, не упадет под копыта? Этот лук был гораздо больше, почти в человеческий рост, в нем опытная рука чувствовала силу грозного, хотя еще непонятного оружия!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
