Йом с силой ударил копьем оземь:
– Вперед! Нам помогут предки! …И рассвет!
Лишенного имени настигли на самой заре, когда он, уже подготовив основу будущего лука, рассматривал свои запасы сухожилий и ремней, обдумывая тетиву. Первым прыгнул Анук. Хорошо прыгнул и даже успел захватить шею врага. Но тот, даже застигнутый врасплох, легко перебросил его через себя и убил одним ударом кинжала в сердце. Однако вытащить оружие из раны не успел: навалились двое… третий… четвертый. Схватка была упорной, молчаливой, но недолгой. Мал перестал сопротивляться после того, как обе его руки заломили чуть ли не к затылку, а ноги оказались притиснутыми к земле тяжестью двух мужских тел. Вскоре все было кончено: лишенный имени лежал, уткнувшись лицом в свой любимый мох, и прочно скрученный по рукам и ногам кожаными ремнями.
Охотники совещались о том, как и в каком порядке нести тело погибшего друга и связанного убийцу. Почему-то не было большой радости от победы, и… и, как ни странно, исчез страх! Будто и не в Проклятой ложбине они совещаются… И еще одно: Йом вдруг понял, что Анук был обречен. С самого начала. И он это знал, и другие… Потому-то и говорят сейчас почти спокойно!..
Наконец решение было принято. Убитого положили на носилки, сделанные из одеяла и двух тонких сосенок. Его несли, головой вперед, двое: впереди – сын Серой Совы Эбон, сзади – сын Мамонта Морт. Двое других – сын Мамонта первым и сын Серой Совы вторым – тащили, головой назад, связанного врага. Между его рук и ног, стиснутых ремнями, был продет тонкий еловый ствол. Захватили на случай и ту самую палку, что подготовил он сам. Охотники так и не поняли, что это такое. Заготовка для копья? Слишком тонка, ни один конец не заострен, как надо, да и кто же видел еловые копья, причем не округлые, а уплощенные?!
Йом замыкал шествие. Он шел с копьем наперевес, готовый отразить любую опасность, от кого бы она ни исходила. И когда его взгляд, внимательно ощупывающий окрестности – деревья, кусты, – опускался к тропе, Йом внутренне вздрагивал, встречаясь с единственной реальной угрозой – ненавидящими глазами насильника и убийцы.
Возвращались нижней тропой. Здесь пришлось задержаться… Когда окоченевшее тело горевестника извлекли из кустов, пожилой сын Серой Совы не выдержал, пнул ногой в лицо лишенного имени:
– Падаль! Кусок дерьма! Мальчишка-то чем тебе помешал?!
И плюнул с досады: себя унизил – не врага!
Лишенный имени молчал. Из разбитой губы на тропу капала кровь.
Глава 8
КАЗНЬ
– Вождь и отец! Твой сын сдержал свое слово! Наш враг – вот он!
Лишенного имени швырнули, не развязав, прямо к общему очагу, не заботясь о том, обожгут ли угли его лицо или нет. Говорил Йом:
– Гарт, великий вождь детей Серой Совы! Мы настигли врага, настигли там, куда указал Колдун детей Мамонта! Анук, сын Серой Совы, бросился на него первым, он попытался взять лишенного имени живым. Но враг был силен и опасен. Он убил Анука, мы подоспели слишком поздно! А на обратном пути мы нашли тело нашего брата, сына Мамонта. Враг убил и его.
Вожди двух Родов сидели рядом, на шкуре лошади. Колдуны – здесь же. Старый выглядел бодрее, чем накануне, но все еще не такой, как прежде. Арго держался хорошо: ночью он заставил себя уснуть. И все же – круги под глазами и лицо осунувшееся.
Йом осторожно снял со своей шеи амулет – странной формы пластинку, вырезанную из бивня мамонта, – прижал его к сердцу и с почтительным поклоном передал Колдуну:
– Йом благодарит старого Колдуна за надежную помощь и защиту. Амулет вовремя разбудил сына Арго. И помог.
Колдун также прижал к сердцу драгоценный амулет, вернул его на свою грудь и произнес:
– Пусть отважный Йом расскажет подробнее. Вожди склонили головы в знак согласия.
– Лишенный имени кружил нас по ложным тропам весь день. После дождя мы встали на свежий след, он вел на запад. Но мы не пошли по нему до конца: я помнил совет Колдуна детей Мамонта, – и мы заночевали у верхнего сосняка, оттуда еще можно повернуть к Проклятой ложбине и достичь ее вовремя… Или продолжить путь по свежему следу. Ночью… Ночью были вещие сны. Когда я проснулся, амулет горел на груди, он говорил: «Торопись!» – Йом расстегнул ворот. Действительно, на том месте, где амулет Колдуна касался тела, образовалось красное пятно. – И мы пошли в Проклятую ложбину.
Охотник замолчал на миг, собираясь с мыслями… или с силами.
– Мы увидели. Была еще ночь, а над Проклятой ложбиной стояло зарево! Только это был не костер. Не знаю что… Но мы не испугались, мы достигли места с рассветом и застали там врага, как и предсказал наш Колдун. Анук поспешил. Но он погиб как мужчина – охотник и храбрый воин! А потом, на нижней тропе, нашли тело Алема. Лишенный имени убил его утром, и наши северные соседи ничего не знают.
Колдун задал только один вопрос:
– Что или кого видели охотники в Проклятой ложбине?
– Только лишенного имени! Иных следов там не было.
Гарт сказал то, что должен был сказать:
– Вождь детей Серой Совы благодарит храброго Йома и всех отважных охотников! Вождь детей Серой Совы скорбит о гибели своего брата – сына Серой Совы и о гибели юного сына Мамонта. Наш общий враг взят в срок. Он принадлежал Роду детей Мамонта. Главное слово – за теми, чей тотем, чью кровь он осквернил. Пусть говорит Арго!
(Трудно, ох как трудно говорить! Как трудно быть здесь!)
– Вождь Арго благодарит своего сына, Йома! Вождь Арго благодарит храбрых охотников – детей Серой Совы и детей Мамонта. Вождь Арго скорбит о новых жертвах убийцы и осквернителя Закона крови. Решать его судьбу должны все мужчины нашей общины. Может ли вождь Гарт послать вестника в стойбище детей Мамонта?
– Вестник уже послан. Сыновья Мамонта скоро придут.
– Тогда – подождем.
Говорят: «Поверженный враг отраднее девицы!» Говорят: «Труп врага не смердит!» Говорят: «Сердце врага вкуснее лопатки олененка!» Так было и для Арго – когда-то, в незапамятные времена. Сейчас он очень хорошо понимал Айю, которая придет сюда только потом, когда все уже будет кончено и останется только оплакать жертвы. Дорого бы дал и он сам, чтобы не видеть это существо, валяющееся без движения лицом в золе! Но это невозможно: он мужчина, и он вождь! Вождь опозоренного Рода! И позор еще не смыт…
А утро было таким же ясным, как и накануне. И так же не умолкала птичья перекличка. Только воздух казался душным. Почему-то вчерашний дождь его не освежил…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
