Читаем без скачивания Гелиос. Жизнь после нас - Роман Бубнов

– Никогда не видел.

– Кто-то из пропавших без вести? Сбежал из плена?

– Нет, он не из наших. Смотри. У него нет ни перинатальных рубцов от обязательных внутриутробных вакцинаций, ни шрама от имплантированных биометрических датчиков. Странно…

– Может, его клонировали из нашей ДНК?

– И пустили пастись по горам? Без одежды? Смысл?

– Как он тут, в одном исподнем, еще не окочурился – никак не пойму.

– И следов нигде нет, откуда он сюда приполз. Или упал с неба?

– Руки-ноги целы, – Кэннинг поглядел вверх вдоль вертикальной отвесной скальной стены. – Высоко. Разбиться здесь раз плюнуть.

Освин наклонился и приложил ухо к слегка пошевелившимся губам обнаруженного незнакомца.

Дыхание было прерывистым и очень слабым.

Неожиданно мужчина дернулся и прошептал всего одно, но очень четкое и хорошо различимое слово:

– Элизабет!

Мужчины переглянулись. Толстяк растерянно потаращился вверх, потом назад на тропинку и удивленно спросил:

– Ну и что нам с ним делать?

– Достань из моего рюкзака баллон с гелием, стропы и зонд. И, пожалуйста, – Грин подозрительно широко улыбнулся. – Сними заодно свою теплую куртку!

Замерзшие термометры

17:33 UGT

Акан-Люкар – заброшенная восточная деревня Илиокрийцев

Ночь уверенно вступила в свои законные права, а крепчающий мороз смешал в воздухе смирение с щепоткой промозглого отчаяния. Очередная толика надежд на лучшее замерзла вместе с ушедшим в прошлое еще одним прожитым днем.

Рука-манипулятор робко приоткрыла дверь, и автономный снегоплавильный дройд-уборщик I-Wiper осторожно въехал на двух ведущих гусеницах в неосвещенную тростниковую хижину.

Покрытые ровным слоем изморози, словно усыпанные мелкими бриллиантами, предметы мебели по очереди отозвались в луче света поворотного прожектора переливающимися яркими блесками. Ворвавшийся ветер поднял небольшое облако инея и закрутил его вверх вдоль наклонной стены.

Дройд не торопясь «прощупал» всю комнату, задерживая внимания на интересных деталях вроде разноцветных бликов от преломленного в треснувшей хрустальной чаше света и свисающей с потолка вязаной игрушки в форме кита.

В самом дальнем углу на кровати показалась застывшая фигура окаменелого замерзшего трупа женщины– аборигена, свернувшейся калачиком, обнимающей словно сделанного из фарфора грудного малыша.

Сраженный увиденным, дройд вздрогнул от неожиданности, развернулся и выехал вон из жилища, превратившегося из некогда счастливого домашнего очага в промерзлый склеп.

Самобытную и величественную деревню Акан-Люкар было не узнать. Те, кто смог и успел, давно покинули ее границы. Действующих жителей здесь не осталось совсем.

Будучи крупнейшей по численности населения на востоке Элигер-Сильварума, Акан-Люкар одной из первых приняла на себя удар снежной штормовой волны. Стужа была настолько суровой и резкой, что застала врасплох даже самых стойких, храбрых и подготовленных воинов.

Накрывший неподготовленные лачуги полуобнаженных «дикарей» трескучий мороз за считанные минуты преодолел температурную отметку в минус тридцать градусов, не оставив сотням растерявшихся семей с детьми и надежды на спасение.

Кто-то замерз и окоченел, впопыхах убегая прочь из дряхлых продуваемых укрытий. Кто-то задубел насмерть, пытаясь согреться у быстро потухшего костра. А кто-то просто остался умирать дома.

Повторив собственную судьбу, случившуюся двадцать лет назад в альтернативном ходе истории, гордая, сильная и знающая себе цену Акан-Люкар снова приняла на себя разрушительный удар судьбы и проиграла, заплатив тысячами жизней.

Удобно откинувшись на спинку своего излюбленного кресла, Элизабет безмятежно дремала в кабине Клипера А29. Несколько часов назад корабль приземлился на расчищенную от снега посадочную площадку, возведенную на мощных извилистых корнях, и сейчас покоился без каких либо внешних признаков активности.

На несколько сотен, а может и тысяч километров вокруг, в этот поздний темный час не было ни души.

Довольно резкий сейсмический толчок привел стальную ложку внутри пустой керамической кружки, покоящейся на боковом пьедестале приборной панели, к звонким дрожащим колебаниям.

Девушка проснулась от громкого звука и, убрав со штурвала вытянутые ноги, удивилась:

– Землетрясение?

– Маловероятно, – в динамике переносной рации сильными помехами отозвался Джазз.

– Ты куда улетел, озорник?

Пространство внутри кабины было кое-как освещено мягко-оранжевым светом от аварийной светодиодной лампы на потолке.

Сквозь остекление снаружи ничего не было видно. Во-первых, иллюминаторы были капитально занесены выпавшим снегом, а во-вторых, за окном кроме кромешной тьмы ничего не предполагалось в принципе.

С началом климатического сдвига богатые на молнии ночные ливневые грозы безвозвратно закончились. Деревьям Ду стало нечем заряжать свои плоды. Каждый день, с заходом звезды Тау Кита, Элигер-Сильварум тонул во мраке усиливающихся холодов.

Девушка посмотрела на монитор, транслирующий видеосигнал от дройда-уборщика. По дергающейся белой картинке было не разобрать, куда он забрался.

– Наш горе-спасатель, похоже, опять провалился в сугроб. Ребята, вы издеваетесь надо мной?

Элизабет встала, наглухо застегнула молнию на комбинезоне, обошла кресло. Сквозь ржавые и облупившиеся щели двери, со стороны хвостового опускающегося грузового люка слышалось недоброе завывание метели.

Стоило Элизабет дернуть за ручку, как порыв ледяного ветра неприятно ударил ей в лицо. Кружащиеся снежинки весело ворвались в кабину и, словно артисты балета, выполняющие финальное аллегро, неторопливо осели на светящихся приборах, контрольных ручках и светодиодных информационных интерактивных датчиках.

– Джазз, засранец. Ты почему не закрыл отсек? – девушка захлопнула дверь и вернулась на место.

Но ей никто не ответил.

Индикатор входящего спутникового звонка замигал зеленым цветом. Элизабет небрежно поправила прическу, откорректировала направление фронтальной камеры и нажала на сенсорной приборной доске кнопку ответа в режиме видеосвязи.

– Прием! Бэсс, как слышишь меня? – в проекционной объемной картинке, висящей в световом потоке в воздухе, появилось расплывчатое изображение беспокойного Самсона Доминика Файервуда, прижимающего пальцем беспроводной динамик к правому уху.

Откуда бы ни вел трансляцию сигнала генерал, в этом месте было еще светлое время суток. Вероятнее всего, побережье где-то в северных районах. На заднем плане наблюдалась любопытная активность. Из неспокойной морской воды на небольшой айсберг запрыгивали волосатые грузные моржи, распугивая отдыхающих полярных розовоклювых пеликанов.

– Да, я здесь, большой босс. Ты где? – ровно ответила Элизабет.

– Мы на Армастане, проверяли данные разведки.

– Нашли ее?

– К сожалению, нет. Как сквозь болото в другое измерение ушла.

Речь, конечно же, шла о бывшей первой помощнице генерала с Северной Станции – об Алисии Берк. После нападения на девочек Сэм и Кирки в Ма-Лай-Кун и загадочного возвращения с того света Тайрона Вилкокса, подлец Люка вместе с Берк стали номерами один и два в списке особо опасных разыскиваемых преступников Гелиоса.

К несчастью, ни того, ни другого найти до сих пор не удалось. Кирки тоже пропала без вести, хотя Элизабет не оставляла надежду отыскать хотя бы ее тело. Слишком важна была эта девочка для нее и в этой, и в прошлой, и во всех будущих жизнях. Затормозить поиски и бросить все на самотек было равносильно оставлению в беде.

– У вас ночь? Ты на базе? – поинтересовался генерал.

– Я сейчас в центре Акан-Люкар. Здесь в самом разгаре буря, через несколько часов придет к вам.

– В этих краях холодом никого не удивишь.

Файервуд не лукавил. Животному миру океанского пояса не было необходимости приспосабливаться к низким температурам и затруднительному процессу добычи еды.

Владыки холодных земель, такие как земляной кабан и северный овцебык Булл-Бауна, чувствовали себя превосходно. С изменением климата полярные водяные крысы размножились рекордными темпами и рассредоточились по всей заметенной снегом планете.

Обитатели глубин Уджи-И-Мад тоже не ощутили перемен.

Светящийся стеклянный морской осьминог, знаменитый тем, что, вмерзаясь в лед, был способен долгое время оставаться живым; белый усатый окунь; зубатый хищный хвостокол; крылатый бородавочный ядовитый еж, способный отлеживаться на дне и голодать до шести недель; морской кот-вампир и даже гермафродитный фотосинтезирующий планктон – все они сохранили привычный уклад существования.

– Как твои успехи? – искренне спросил Файервуд.

– Тоже пока по нулям.

– Завтра с техниками направляюсь в ЮКЛ для демонтажа реактора. Полетишь со мной?