Орловского, снесу башку уроду!» – подумал он тогда, сбегая по лестнице.
Он долго колотил в двери квартиры Орловских, пока кто-то из соседей не пообещал вызвать милицию.
У него было всего две недели каникул, он ходил к Орловским как на дежурство, пока однажды Ольга не сказала ему, что Евгений служит в армии и «вообще женат»…
– Ольга простила. А я – нет. Поступил ты подло, не по-мужски. Тогда встретились бы – убил бы. За нее и нерожденного ребенка. Одного не могу понять – зачем столько лет голову ей морочил?
– Ребенка?! Ольга ничего мне не сказала! Вот и еще один удар ниже пояса! – усмехнулся тот невесело.
– Да, живи теперь с этим! А за помощь – спасибо. – Калашин развернулся к выходу.
Глава 40
Калашин еще долго не мог отделаться от чувства, что упустил в расследовании очень важную деталь. Настолько важную, что, улови он ее смысл, придет и к пониманию того, куда делось кольцо. Ну никак не мог майор связать пропажу с убийством Дашевского и гибелью его молодой жены. И уж конечно со смертью Юрия Горобца, который скончался, как показала экспертиза, от сердечного приступа.
Игоря вновь вызвали к начальству, он успел подосадовать, что совсем некстати – добавить к уже известному по делу о двойном убийстве нечего, очень рассчитывал, что получит информацию от трех дам, которых оставил вспоминать прошлое. Не успел.
В кабинет полковника зашел в задумчивости, но, увидев там знакомого следователя из промышленного района, который, как он знал, расследовал квартирные аферы, понял, что речь пойдет не о смерти Дашевских.
– Присаживайся, Игорь, – хозяин кабинета кивнул на свободный стул. – Послушай Лукина, теперь и нас касается.
– Начну с главного. Пропал еще один владелец трехкомнатной «сталинки». Тело нашли сегодня поутру грибники аж в Ульяновской области. Следов насильственной смерти не обнаружено, но результатов экспертизы пока нет. Так бы тело было не опознано, но у старичка к подкладке кармана куртки был пришит кусок ткани с его фамилией, адресом и телефоном, как выяснилось, соседки. Это она, добрая душа, ему и приспособила лоскуток – старик, выйдя из дома за хлебом, мог обратную дорогу и не найти. Несколько раз ей звонили, она забирала его, и бывало, что приводили по адресу случайные прохожие. Вчера вечером, вернувшись из Саратова от дочери, она постучалась к нему. Никто не открыл, она позвонила участковому, тот сразу нам – у него все одинокие старики на учете. Вскрыли дверь – никого. Решили подождать до утра – если потерялся, позвонят. Утром проверили – квартира продана вчерашним днем, старик выписан в деревню Репьевка Ульяновской области. И почти в это же время звонок от местных коллег. Дальше дело техники – нашли покупателя, тот описал женщину, что по доверенности продала дедову квартиру.
– На чье имя доверенность?
– Мария Васильевна Кваша тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения.
Калашин непроизвольно вздрогнул – девичью фамилию бывшей жены не забыл. И отчество у нее – Васильевна. Но Наталья родилась в восемьдесят втором, это он помнил точно.
– Фоторобот есть?
– Да, – Лукин протянул ему лист с распечаткой.
– Это – моя бывшая жена Наталья Васильевна Кваша, недавно вернувшаяся из заключения. И у нее, насколько помню, была старшая сестра Мария. Недавно я встретил Наталью…
И тут он все понял!
– Разрешите, товарищ полковник, сделать пару звонков.
– Что спрашиваешь, звони!
Калашин быстро нашел в контактах номер Августины.
– Августина, Ульянова у тебя? Спроси, не заходила ли к ней риелтор с предложением продать квартиру? У тебя была?! – Он сразу вспомнил, как обнаружил бывшую жену у дверей квартиры Августины! – Не пустила… да… и к Лилии Модестовне тоже приходила. Я понял, спасибо. Сидите, не расходитесь. Скоро буду.
– Докладываю по порядку. – Калашин бросил взгляд на часы. – Еще в понедельник встретил у подъезда дома, где живет Августина Бенц, мою бывшую жену. Я уже садился в машину, она шла к дому. Сказала, что после освобождения убирает по квартирам, что, мол, еще остается бывшей заключенной. Второй раз застал ее у квартиры самой Августины сегодня, объяснение, что тут делает все то же – ищет работу поденщицы. Только одета как с модного подиума, и у подъезда ее ждала «Инфинити». Времени разбираться не было, да и что я мог ей предъявить? Уличить в обмане? Сейчас я почти уверен, что она входит в преступную группу черных риелторов. Осталось показать фоторобот Августине Бенц и ее одинокой пожилой соседке актрисе Ульяновой, к которой моя бывшая, как выяснилось, тоже заходила. Если опознают, можно брать и предъявлять покупателю квартиры деда. – Калашин кивнул на раскрытую папку, лежавшую перед Лукиным. – И еще. Подозреваю, что помогает ей, по крайней мере в нашем районе, участковый Куценко. Он без причины осматривал квартиру Бенц.
– Как это? И она впустила?!
– Да. Но позже написала заявление в полицию на грубое обращение Куценко с ней и ее малолетним сыном. Предполагаю, что Куценко работает наводчиком. Разрешите съездить к Ульяновой и Бенц?
– Да, давай. А я пока свяжусь с райотделом по поводу участкового.
Глава 41
Августина после звонка Калашина вдруг вспомнила о женщине, что звонила сегодня днем как раз перед возвращением Лилии Модестовны из больницы. Уже сам звонок на домашний номер был необычен, Августина добросовестно оплачивала телефон, но пользовалась им едва ли пару раз за месяц.
Она была почти уверена, что звонила та риелтор, что приходила к ней недавно, – номера мобильного Августины у той наверняка не было.
Тут же вспомнился и участковый, нагло вломившийся к ней в квартиру.
– Лилия Модестовна, похоже, мы с вами могли стать жертвами аферистов, – произнесла она с горькой иронией.
– Что ж, деточка, это – удел многих одиноких людей. Кто за нас вступится? Хотя иной спутник рядом сам угроза. Это я о своем замужестве. Задержись я в браке еще на полгода, осталась бы без ничего! Мой муж проиграл в карты все, даже заложил свою квартиру. А когда я собралась от него уехать, слезно умолял взять с собой. И я понимаю почему – в Томске не осталось ни одного человека, которому он не был бы должен.
– Ужас какой…
– Ужас даже не в этом, Авгуша! А в том, что мужа я подобрала по образу и подобию родного отца – тот тоже был заядлым картежником. Вот и не верь в судьбу!
– Я совсем не помню вашего мужа, – задумалась на миг Августина. – Он актер? И когда вы поженились?
– Зато я очень хорошо помню этого
