Алексиус понимающе хмыкнул и потер переносицу. Хотя азартные игры не были его страстью, он все же пережил не одну тяжелую ночь, когда удача ему не благоволила.
— Насколько я понимаю, долг был достаточно велик.
— Больше, чем она могла заплатить, — с грустью вставила леди Лусилла.
Сестра кивнула.
— Лорд Гомфри требовал немедленной уплаты.
— Значит, ваша мать отдала Гомфри Джулиану в счет карточного долга. — Смачно выругавшись, Алексиус вскочил с дивана и принялся метаться по комнате, как тигр в клетке. — Черт побери! А вы еще считаете подлецом меня, меня, который просто хотел защитить свою сестру!
Леди Лусилла растерянно взглянула на него.
— Но зачем…
— Не сейчас! — гаркнул он, заставив дам поморщиться. — Когда ваша мать заключила договор с Гомфри? И почему, черт побери, выбрали Джулиану, а не кого-то из вас?
Леди Корделия ухватилась за спинку кресла, словно это был ее щит.
— Думаете, нам хватило бы жестокосердия пожертвовать родной сестрой? Мы любим ее. Джулиану выбрал сам лорд Гомфри. Он сказал маман, что сделает ее своей любовницей, если та не вернет ему долг.
— Долг будет считаться выплаченным, когда кончится лето, — всхлипнула леди Лусилла.
Алексиус замер, вспомнив, каким обманутым он себя почувствовал, когда набросился на Джулиану с расспросами о лорде Гомфри.
«Это правда? Ты добровольно ушла к этому ослу?»
«Если бы вы меня хоть капельку понимали, лорд Синклер, то знали бы ответ»
Ее сдержанность озадачила его вчера вечером и еще больше растравила ему душу. Теперь же Алексиус понимал, что она пыталась сказать правду. Если бы он доверял ей, как она того заслуживала, то интуитивно понял бы, что к этому ослу она бы добровольна не ушла.
— О, Джулиана! Почему же ты ко мне не пришла?
Алексиус не осознал, что задал этот вопрос вслух, пока леди Корделия не дала на него ответ.
— Нам запретили рассказывать кому-либо об этом соглашении. Это тоже условие лорда Гомфри. Все должны были поверить, что леди Джулиана бросила вас ради него. Со слов маман, граф особо подчеркнул важность этого пункта. Если бы мы ослушались, он рассказал бы о долгах маман всему высшему свету. Он знал, что для нашей семьи скандал означал бы полный крах. Последняя надежда выйти замуж…
Леди Корделия отвела взгляд.
Алексиус взревел от ярости. Он никогда не отвешивал даме пощечину, но в данный момент руки у него чесались: эта самовлюбленная особа посмела поставить свои брачные перспективы выше благополучия родной сестры!
— Значит, семье выгодней было пожертвовать одной дочерью, чем всеми тремя, верно?
— В любом случае, это настоящая кабала, — примирительным тоном сказала леди Лусилла. — Поэтому-то маман и уехала к лорду Гомфри.
Алексиус еле слышно выругался. Неужели Айверсы верили, что смогут справиться с таким гнусным шантажистом, как Гомфри, сами? Алексиус раздраженно попрощался и широким шагом двинулся к двери.
— Что вы намерены делать?
Он метнул сердитый взгляд в сторону Корделии.
— То, что должен был сделать еще вчера вечером: поеду в имение Гомфри за вашей матерью и сестрой.
Алексиус распахнул двойные створки двери. Как только он решит вопрос с Гомфри и Джулиана окажется дома, в полной безопасности, он тут же отволочет ее, как бы она ни брыкалась, наверх и хорошенько отшлепает по мягкому месту за то, что она не доверила ему своих секретов.
И лишь после этого он попросит прощения за свои прегрешения.
Глава 20
Когда экипаж Алексиуса остановился у особняка лорда Гомфри, маркиз уже лишился остатков благоразумия и учтивости. Прислужник графа изрядно удивился, когда Алексиус распахнул дверь ногой, и инстинктивно прижался к косяку, чтобы избежать удара.
— Милорд!
Алексиус не стал утруждать себя объяснениями и извинениями. Он просто заскочил внутрь и быстро огляделся, изучая обстановку.
— Уходите немедленно! Вам нельзя являться в этот дом без приглашения! — Дворецкий не знал, как бы повежливей спровадить сановитого гостя, чтобы при этом не накликать на себя хозяйский гнев.
— Где этот мерзавец? — Алексиус посмотрел наверх. — Еще в спальне?
Стоило ему вообразить, что Джулиана спит в обнимку с Гомфри, как лицо его исказила свирепая гримаса. Это не ускользнуло от внимания слуги, который боязливо попятился к лестнице.
— Лорда Гомфри нет дома. — Заламывая руки, слуга метнулся к лестнице, когда Алексиус сделал угрожающий шаг в его сторону. — Если вы не уйдете, мне придется позвать констебля.
— Твоя преданность заслуживает не только восхищения, но и лучшего применения! — Алексиус заметил в дальнем конце холла закрытую дверь и понял, что там должна находиться библиотека. — Давай, зови констебля. Пускай Гомфри объяснит ему, зачем удерживал здесь леди Джулиану Айверс против ее воли.
— Вы пьяны или попросту сошли с ума? Лорд Гомфри — истинный джентльмен, — сказал слуга, огорошенный предъявленным обвинением.
Алексиус прижал дворецкого к балюстраде и схватил его за плечи, его ухмылка не сулила ничего хорошего.
— Я уже протрезвел, поэтому считай, что имеешь дело с непредсказуемым безумцем. Где Гомфри? Клянусь: если он над ней надругался и я смогу доказать, что ты об этом знал, но не вмешался, я добьюсь, чтобы магистрат судил и тебя тоже.
Дворецкий, трясясь от ужаса, проглотил стоявший в горле ком. Не говоря ни слова, он движением вытаращенных глазных яблок указал на закрытую дверь в конце коридора.
Алексиус похлопал дворецкого по плечу.
— Молодец. — Отпустив испуганного до смерти слугу, он развернулся и решительно устремился к этой двери.
— Она не заперта.
Алексиус, не оборачиваясь, поднял руку, давая понять, что услышал его. Его бы не остановила и запертая дверь. Алексиус повернул ручку и ввалился внутрь. Слуга не наврал: Гомфри стоял посреди библиотеки спиной к входу. В руке он держал пустой стакан. Даже если граф слышал какой-то шум в холле, особого значения он этому не придал.
Ни Джулианы, ни ее матери здесь не было. Может быть, сестры ошиблись?
— Где она?
Первым его желанием было, ворвавшись в комнату, повалить Гомфри на пол. Когда негодяй уткнулся бы зубами в свой роскошный ковер, Алексиус смог бы уже выбирать, куда нанести первый удар.
— Синклер, — с трудом выдавил Гомфри, поднеся стакан к губам. Осознав, что в стакане пусто, он нахмурил лоб. — Почему-то я не удивляюсь вашему визиту. Надеюсь, вам не пришлось избивать моего дворецкого, чтобы проникнуть сюда. Он, может, и не самый большой храбрец, но всем сердцем предан мне.
