Лорд Данкомб знал о бесчеловечном уговоре с Гомфри и все равно не помог маркизе и ее дочерям?! После того как он уладит это дело, нужно будет обязательно нанести визит новоиспеченному лорду и объяснить, в чем состоит его долг перед семейством.
— Вот видишь, Синклер: твой широкий жест, призванный реабилитировать тебя в глазах леди Джулианы, обернулся пшиком. — Гомфри выронил окровавленный платок и, опершись о подлокотники, встал с кресла. — Леди вернулась в семью и, что самое главное, по-прежнему презирает тебя за твою лживость. Ты ее потерял.
— Быть может. — Алексиус должен был лично убедиться в том, что Джулиана в безопасности. — Однако у тебя сейчас хватает своих проблем. Мои тебя тревожить не должны.
— Что ты имеешь в виду?
Алексиус нанес графу сокрушительный удар, вернувший его обратно в кресло.
— От меня тебе не откупиться. Я вызываю тебя на дуэль, Гомфри. Мои секунданты в ближайшее время придут к тебе сговориться насчет даты и условий.
Он достал свой носовой платок и швырнул его графу в лицо.
— Скорей бы увидеть, как ты истекаешь кровью.
С этими словами Алексиус вышел из библиотеки, оставив Гомфри на попечение слуги.
Глава 21
Джулианы дома не было.
Из особняка Гомфри Алексиус отправился обратно к Айверсам. Он ожидал, что дворецкий прогонит его, но тот, как ни странно, впустил визитера и велел подождать в прихожей.
Хотя леди Корделия явно не испытывала к нему дружеских чувств, она вежливо поздоровалась с Алексиусом на пороге гостиной и пригласила присоединиться к ним. Не прибегая к его помощи, они спасли Джулиану от лорда Гомфри, но почему-то совсем не радовались своей победе. Но где же, наконец, Джулиана?
— Я только что от лорда Гомфри. Граф вас больше не побеспокоит, — заверил леди Данкомб и девушек Алексиус, надеясь разрядить обстановку.
Леди Лусилла слабо ему улыбнулась.
— Очень мило, что вы обсудили с ним все наши вопросы.
— Сестра будет очень благодарна, когда узнает о вашем добром поступке.
Алексиус изумленно уставился на леди Корделию.
— Вот уж сомневаюсь. Мне придется молить вашу сестру о прощении на коленях. Если бы она была мужчиной, то наверняка вызвала б меня на дуэль и с удовольствием всадила бы в меня пулю.
Леди Лусилла вознегодовала:
— У Джулианы ангельский характер! Она ни за что не поступила бы столь жестоко.
— Ваша сестра — упрямица, гордячка и спуску не даст тому, кто ее обидит. — Алексиус примирительно поднял руку, предупреждая протесты сестер. — Я заслужил ее немилость, и если она даст мне шанс, я готов на все, чтобы вымолить у нее прощение.
— Ваши побуждения благородны, лорд Синклер, — устало пробормотала леди Данкомб. Одна из дочерей приложила к ее векам влажную тряпицу, чтобы унять разыгравшуюся мигрень. — Но вы, к сожалению, опоздали.
— Вы уж меня извините, леди Данкомб, — осторожно начал Алексиус, все еще сердясь на нее из-за безобразного соглашения, — но я предпочел бы обсудить этот вопрос с Джулианой лично.
Маркиза сняла компресс, чтобы взглянуть на гостя. Он соблазнил ее дочь, сделал ее своей любовницей и опозорил перед всем высшим светом. Алексиус должен был опасаться пожилой женщины, прекрасно понимавшей, чем он занимался с ее ребенком, но ему сложно было имитировать раскаяние. Он ни о чем не жалел и надеялся, что Джулиана тоже вспоминает их совместные ночи со сладким томлением в груди.
Если это так, то он задастся целью во что бы то ни стало напомнить ей, какое блаженство они переживали вместе, пока происки его сестры и беспечность ее матери не развели их по разные стороны баррикад.
— Это представляется мне маловероятным, — ответила маркиза, вновь прикрывая глаза тряпицей.
Алексиус беспардонно сорвал компресс с лица женщины.
— Почему же?
— Как вы смеете! Немедленно верните!
Помахивая тряпицей, он посмотрел сначала на одну сестру, затем на другую. Быть может, запугать маркизу ему и не удастся, но вот девочки были куда трусливее ее.
— Нет, Джулиана не набирается у себя в спальне сил после чудовищной ночи в доме лорда Гомфри. Нет, даже не пытайтесь меня обмануть, — сказал он, жестом веля Корделии, которая не успела еще вымолвить ни слова, молчать. — Гилберт сказал бы мне об этом на пороге. Что вы сделали? Продали ее еще кому-то?
Все три женщины хором ойкнули, их лица отражали различные степени возмущения.
Первой пришла в себя леди Данкомб.
— Во всем виноваты вы, лорд Синклер.
Алексиус швырнул компресс на стол. Он целый день гонялся за Джулианой, и чаша его терпения могла вот-вот переполниться.
— Я?
— Да, вы, — сердито подтвердила леди Данкомб.
— Маман!
Обвинения, прозвучавшие из уст матери, кажется, поставили Корделию в тупик.
— Ты не можешь винить лорда Синклера в наших неприятностях.
Под «неприятностями» тактичная девица, должно быть, имела в виду страсть матери к зеленому сукну и ее разорительные проигрыши.
Алексиусу миндальничать было ни к чему.
— Джулиана подверглась опасности из-за ваших карточных турниров с Гомфри, а не из-за меня.
— Я осознаю свою вину, лорд Синклер, — парировала маркиза. — Но вы, глупец, своей не осознаете. Вы должны были спасти нас!
С тем же успехом леди Данкомб могла отвесить ему пощечину. Он отказывался понимать ее логику. Хорошо, что хоть дочери смотрели на свою мать с тем же изумлением.
Алексиус почесал затылок. Он не ел целый день, и голод уже давал о себе знать легким головокружением. А может, голова у него шла кругом от напрасных попыток понять безумное семейство Джулианы?
— Будьте добры, извольте объяснить, как я должен был вас спасти, даже не подозревая о ваших финансовых затруднениях?
Маркиза ткнула в него пальцем; глаза ее метали молнии.
— Вот именно! Если бы вы вели себя, как подобает джентльмену, моя девочка доверилась бы вам, а не нашему кузену.
— Но тот ей отказал. — Алексиус заранее презирал его.
Леди Данкомб кивнула.
— Я сама могла бы ей объяснить, что это ни к чему не приведет. У нашего кузена совсем другой темперамент.
— Он обожает нас поучать, — добавила леди Лусилла. — Часами может читать нам нотации.
Леди Корделия шлепнула сестру по руке.
— Он порицает азартные игры, а наш отец содержал целую семью на доходы от карточной игры. Деловой хватки ему недоставало, зато невероятно везло за столом.
Алексиус был наслышан о карточных подвигах Данкомба-старшего, однако встречаться им не доводилось.
— Маман тоже отлично играет, — похвасталась леди Лусилла.
