Здешняя синагога построена на колоннах; она длинная, узкая и темная – свет попадает в нее только через дверной проем. В центре ее бьет фонтан. Во дворе синагоги, довольно близко от нее, стоит мечеть. Двор синагоги очень велик, в нем много домов, и все они отданы ашкенази для целей благотворительности и населены вдовами ашкенази. Раньше на еврейских улицах было много дворов, принадлежавших этих зданиям, но старейшины продали их, и не осталось ни одного. Они, однако, не могли продать дома ашкенази, поскольку они принадлежали только ашкенази, и ни один другой бедняк не имел на них никаких прав. Еврейские улицы и дома очень большие; некоторые из евреев живут и на горе Сион. Одно время у них было больше домов, но сейчас они превратились в кучу развалин и не могут быть перестроены, ибо закон этой страны гласит, что ни один еврей не имеет права перестраивать свой разрушенный дом без разрешения, а разрешение часто стоит дороже, чем само здание. Дома в Иерусалиме строят из камня, а не из дерева или гипса. <…>
Здесь есть замечательный обычай. Я нигде не видел лучше организованной дневной службы. Евреи встают за час или два до рассвета, даже в субботу, и поют псалмы и другие хвалебные песни, пока не рассветет. Потом они повторяют Кадиш, после чего двое чтецов, назначенных для этой цели, поют Благословение Закону, Главу о жертвах и все хвалебные песни, которые идут за ними и имеют подходящую мелодию. Когда появляются первые лучи солнца, читается «Слушай, о Израиль!». Кохены повторяют священническую благодарственную молитву ежедневно, и в будни, и в субботу: это благословение происходит во время каждой службы. В ходе утренней и дневной службы молитвы произносятся с большим чувством, вместе с Тринадцатью проявлениями Всевышнего; здесь нет разницы между понедельником и четвергом и другими днями недели, за исключением того, что в понедельник и четверг читается Закон.
Иерусалим, несмотря на свои развалины, по-прежнему имеет четыре очень красивых длинных базара, подобных которым я никогда прежде не видал. Они стоят у подножия Сиона, имеют крыши в виде куполов и склады для самых разных товаров. Базары разделены на отделы: на купеческий базар, базар, где продают специи, овощной рынок и еще один, где продают готовую еду и хлеб. Когда я приехал в Иерусалим, во всей земле был страшный голод. Человек, владеющий умеренными средствами, во время каждого приема пищи съедал кусочек хлеба весом в 1 драхму, который в переводе на наши деньги стоил 1 болоньино из старого серебра, и оставался голодным. Мне рассказали, что сейчас голод уже не так силен, как в начале года. Многие евреи умерли от голода; их видели за один или два дня до того, как они начали просить хлеба, который никто не мог им дать, а на следующий день их уже находили мертвыми в своих домах. Многие питались травой, бродя, словно олени, в поисках пастбища. В настоящее время в Иерусалиме живет лишь один немецкий раввин, получивший здесь свое образование. Я никогда не встречал человека, равного ему по смирению и страху Божьему; если он не занят исследованиями, то день и ночь ткет и в течение шести месяцев от субботы до субботы не ест хлеба; вся его еда состоит из сырой репы и тростникового жмыха, которого здесь остается очень много после того, как из тростника извлекли сахар. Согласно словам одного достойного доверия человека, Иерихон, «город пальм», находится всего в половине дня пути от Иерусалима, но в наши дни в нем осталось от силы три пальмы.
Теперь, когда урожай убран, голод подошел к концу, и теперь опять много еды, слава богу. Здесь, в Иерусалиме, я видел несколько плодов, которых нет в нашей стране. Здесь есть дерево с длинными листьями, которое вырастает выше человека и дает плоды всего один раз; после этого оно отмирает, и от его корней вырастает новое дерево, которое плодоносит на следующий год, и так каждый год. Виноград здесь крупнее, чем у нас, а вишен, грецких орехов или лесного ореха нет совсем. Все необходимое для жизни: мясо, вино, оливки и масло кунжута – можно купить за гроши. Почва очень плодородна, но заработать на жизнь каким-нибудь промыслом совершенно невозможно, если вы не сапожник, ткач или златокузнец, но даже представители этих профессий обеспечивают себя с большим трудом. В Иерусалиме всегда можно найти людей разных национальностей из христианских стран, а также из Вавилонии и Абиссинии. Арабы часто приходят в храмы помолиться, ибо они относятся к ним с большим благоговением.
Я наводил справки о Самбатионе и узнал от одного знающего человека, что из царства пресвитера Иоанна приходил человек, который рассказывал, что на пути туда надо пересечь высокие горы и равнины, населенные, вне всякого сомнения, потомками Израиля. Путешествие в эту страну занимает десять дней. Ими правят пять принцев или царей, и более века они воевали с иоаннитами (абиссинцами), но, к сожалению, иоанниты победили, и Эфраим был разбит. Иоанниты вторглись в их страну и опустошили ее, и воспоминание об Израиле почти умерло в тех местах, ибо был издан указ, запрещающий тем, кто выжил, отправлять свои религиозные обязанности. Этот указ был столь же жесток, как и закон Антиоха во времена Асмонеев. Но Бог милостив. На индийский престол взошли другие цари, не такие жестокие, как их предшественники, и говорят, что прежняя слава евреев сейчас более или менее возродилась; они снова размножились, и хотя они по-прежнему платят дань иоаннитам, но пользуются уже некоторой свободой. Говорят, что четыре года назад они снова воевали со своими соседями, разгромили их и захватили много пленных. Враги, в свою очередь, захватили в плен некоторых евреев и продали их в рабство; некоторые из них были привезены в Каир и выкуплены местными евреями. Я видел двух из них в Каире; они черные (фалашасы?), но не такие черные, как негры. Я так и не смог выяснить, принадлежат ли они к караимам или раввинистам. В некоторых вещах они придерживаются караимской доктрины, ибо говорят, что в субботу не разжигают огня в своих домах; а в других, по-видимому, следуют раввинизму. Говорят, что перец и другие пряности, которые продают негры, поступают в основном из их страны.
Здесь всем известно, что арабы, совершающие паломничество из Египта в Мекку, пересекают огромную ужасную пустыню, составляя караваны не менее чем в 10 тысяч верблюдов. Иногда их перехватывают в пустыне люди гигантского роста, один из которых может догнать тысячу арабов. Этих людей называют эль-арабами, то есть детьми Всемогущего, поскольку в бою они выкрикивают имя Всемогущего Бога. Арабы утверждают, что один мужчина из этого племени способен поднять одной рукой верблюда, поскольку в другой он держит меч, которым сражается; известно, что они придерживаются еврейских религиозных обычаев, и считается, что они – потомки Рехаба.
Ни одному еврею не позволяется входить во двор храма. И хотя порой арабам для работы в нем требуется помощь плотников и златокузнецов, они туда не входят, ибо, по их мнению, мы все осквернены (тем, что дотрагиваемся до мертвых тел). Я не знаю, дозволено ли арабам входить в Святая святых. Я также спросил, где находится Эбен Шетия, на которой был установлен Ковчег Завета, и мне сказали, что он хранится под высоким красивым куполом, сооруженным арабами во дворе Храма. Он расположен внутри здания, и никому не дозволяется туда входить. Мы слышали, что арабские монархи возвели здесь палаты, выложенные золотом, и что правящий ныне царь построил здание, превосходящее по красоте все, что были сооружены раньше, и украсил его золотом и драгоценными камнями.
В ограде Храма сохранились все двенадцать ворот. Те, что называют Вратами милосердия, сделаны из железа, и они двойные; они расположены восточнее Храма и всегда закрыты. Они возвышаются над землей всего лишь на половину своей высоты, а вторая половина ушла в землю. Говорят, что арабы часто пытались поднять их, но потерпели неудачу.
Западная стена, часть которой еще стоит, сложена из крупных, толстых камней, каких я никогда не видел в старых сооружениях, ни в Риме, ни в других странах. В северо-восточном углу стены стоит башня, сложенная из очень крупных камней. Я вошел в нее и обнаружил просторное сооружение, свод которого поддерживают массивные высокие колонны; этих колонн так много, что я устал, пока добрался до конца сооружения. Все внутри заполнено землей, которую бросали сюда с руин Храма. Здание Храма покоится на этих колоннах, и в каждой из них имеется отверстие, через которое можно протянуть веревку. Говорят, что ими привязывали быков и баранов, предназначенных в жертву. По всем окрестностям Иерусалима, в полях и виноградниках, есть большие пещеры, соединяющиеся друг с другом.
На Масличной горе расположены могилы пророка Хаггая и пророчицы Хульды, а также более десяти пещер, где одна ведет в другую. Гробница семидесяти старцев, расположенная в 2 тысячах кубитов от Иерусалима, великолепна, особенно могила Симона Справедливого. Повсюду, внутри и снаружи, в полях и в домах, пещерам нет числа.
