В завещании я распоряжаюсь вещами, принадлежащими лично мне. Их не так много… украшения, свитки и тому подобное. Стоимость всего этого примерно около миллиона. Пустяки. Если не считать домашних слуг. Только домашних. Я не говорю о слугах на шахтах, фермах или других предприятиях. Обычай таков, что всех домашних слуг упоминают в завещании поименно. В противном случае они обязаны следовать в загробный мир вслед за своим Дядюшкой, то есть за мной. — Он улыбнулся: — Была бы неплохая шутка, если бы после моей смерти Мрика обнаружил, что ему нужно или набрать денег на покупку полутора-двух тысяч слуг, или заколотить дворец и жить в шалаше. У меня эта сцена так и стоит перед глазами. Ведь парень и сливы не сорвет без того, чтобы дерево не трясли четверо слуг. Я даже не уверен, что он умеет сам обуваться. Хью, если ты будешь утверждать, что черная дама бьет красного валета, я накажу тебя. Я в очень плохом настроении. Хью торопливо произнес:
— Разве? А я и не заметил.
— Тогда чего же ты уставился в карты?
Хью в самом деле уткнулся в карты, стараясь не привлекать к себе внимания. Он очень нервничал, оказавшись невольным свидетелем ссоры между Понсом и его племянником, но не упустил ни слова из их перепалки, поскольку нашел ее более чем интересной.
Понс продолжал:
— А ты что предпочел бы, Хью? Сопровождать меня в мир иной? Если ты останешься здесь и будешь служить Мрике, то, предупреждаю тебя, меньше чем через год после моей смерти тебе придется обгрызать себе пальцы на ногах, чтобы не умереть с голода… В то же время, как гласит Благой Свиток, небеса — довольно приятное местечко.
— Выбирать сложно…
— А тебе и не придется выбирать. Ты никогда не узнаешь, что тебя ожидает. Слуга не должен знать этого, чтобы всегда хорошо служить своему повелителю. Этот мерзавец Мемток так и ходит за мной по пятам, упрашивая удостоить его чести сопровождать меня на небеса. Если бы я был уверен, что он просит искренне, то непременно отказал бы ему из-за его бездарности. — Понс вдруг смешал карты и выругался: — Черт бы побрал этого мальчишку! Он, конечно, партнер не ахти какой, но мне хотелось сыграть несколько настоящих, сильных робберов. Джо, нам нужно научить играть еще несколько человек. До чего же тоскливо оставаться без четвертого партнера!
— Конечно, — согласился Джо. — Прямо сейчас?
— Нет, нет. Я хочу играть по-настоящему, а не смотреть, как новичок спотыкается на каждом ходе. Я уже втянулся в эту игру. Она позволяет совершенно отвлечься от неприятных мыслей.
И тут Хью осенило.
— Понс, если вы не против того, чтобы в игре участвовал еще один слуга…
Джо просиял.
— Конечно же! Он…
— Барбара, — быстро перебил его Хью, чтобы тот не успел назвать Дьюка.
Джо растерянно заморгал, но затем постарался исправить положение.
— Он — я имею в виду Хью — собирался назвать прислугу по имени Барбара. Она хорошо играет в бридж.
— Что? Так ты, значит, кое-кого обучил игре и под лестницей, Хью? — удивился Понс и добавил: — Барбара? Я что-то не припомню такого имени. По крайней мере, она не относится к старшим слугам.
— Вы должны помнить ее, — сказал Джо. — Она была с нами, когда вы нас подобрали. Помните, может, такая высокая…
— Ах да! Конечно! Так, значит, Джо, ты утверждаешь, что она умеет играть в бридж?
— Она игрок высшего класса, — заверил его Джо. — Играет лучше меня. Господи, Понс, да она обыграет вас, как мальчишку. Правду я говорю, Хью?
— Барбара — великолепный игрок.
— Пока не увижу — не поверю.
Через несколько минут Барбара, уже стояла на пороге. Увидев Хью, она остолбенела от удивления. К ней приблизился Понс.
— Так… Значит, это и есть прислуга, которая умеет играть в бридж? Не бойся, малышка, я тебя не съем.
Далее он добродушно заверил Барбару в том, что ее вызвали только для того, чтобы сыграть в бридж, и что она может расслабиться и не соблюдать уничижительной формы речи.
— В общем, веди себя так, словно ты приятно проводишь время с другими слугами. Поняла меня?
— Да, сэр.
— И еще одно. — Он похлопал ее по плечу. — Пока ты будешь моей партнершей, я не рассержусь на тебя, если ты допустишь промах, — ведь ты все-таки прислуга, и вообще удивительно, что ты способна играть в интеллектуальную игру. Но… — он сделал паузу, — если ты, играя против меня, попытаешься подыгрывать мне, обещаю, что тебя накажут. Поняла?
— Правильно, — подтвердил Джо, — требование Их Милости справедливо. Играй по книге и старайся изо всех сил.
— По книге, — повторил Понс. — Я, правда, никогда не видел этой книги, но Джо уверяет, что научил меня играть именно по ней. Так что старайся. Ну ладно, давайте сдавать.
Хью почти не слушал его. Он внимательно вглядывался в свою возлюбленную. Она выглядела достаточно хорошо и на вид была здорова, но ему странно было видеть ее стройной как прежде, вернее, почти как прежде, так как талия ее еще не обрела былого изящества, а грудь значительно увеличилась в объеме. Загар с Барбары почти сошел, а одета она была, как и вся прислуга, в бесформенный балахон, довольно короткий. Хью очень обрадовался тому, что она не лишилась своих волос. Они, правде, были коротко подстрижены, но отрастить их ничего не стоило.
Тут он заметил, что его собственная внешность почему-то удивила Барбару, и понял причину. Улыбнувшись, он пошутил:
— Я теперь причесываюсь ладонью, Барби. Какая разница? Тем более, что я уже привык быть лысым, и мне это даже нравится.
— Ты выглядишь просто изысканно, Хью.
— Он страшен как смертный грех, — заметил Понс. — Но зачем мы здесь собрались? Болтать? Или играть в бридж?
Они играли несколько часов подряд. И чем дольше они играли, тем больше Барбара успокаивалась и приходила в себя. В конце концов игра, по-видимому, начала доставлять ей удовольствие. Она даже стала улыбаться, и не только Хью, но иногда и Их Милости. Барбара играла строго по книге, и Понсу ни разу не удалось поймать ее на фальши. Хью пришел к выводу, что их хозяин — хороший игрок, не отличный, конечно, но он, по крайней мере, запоминал битые карты и в торговле был точен. Хью находил его вполне достойным партнером и довольно сильным противником.
Один раз, когда Барбара была партнершей Хью и контракт был на руках у Понса, Хью обратил внимание, что тот заказал слишком много. Тогда он осмелился на один верный трюк, который давал возможность
