Он-то рассчитывал, что они спустятся вниз вместе, а может быть, даже зайдут к нему ненадолго. Но Их Милость рассудил по-другому, поэтому ему пришлось остаться. На душе у Хью было тепло и хорошо.
Сегодня он впервые за долгое время испытал минуты настоящего счастья.
Понс объяснил ему, почему ни одну из переведенных им статей нельзя использовать практически.
— Не отчаивайся, Хью. Продолжай свою работу, и нам обязательно что-нибудь попадется. — Он перевел разговор на другую тему, все еще не отпуская Хью. Тот обнаружил, что Понс эрудированный собеседник, который интересуется всем и готов как внимательно слушать, так и увлекать рассказом сам. Он казался Хью воплощением добродушного цинизма. Проницательный дилетант, не милосердный, но и не жестокий, Понс не кичился своим положением и не был расистом — он относился к Хью как к равному по интеллекту.
Пока они беседовали, низкорослые прислужницы накрыли стол для Понса и Джо. Хью, впрочем, и не ожидал, что его пригласят принять участие в трапезе, да и не желал этого. Он всегда мог приказать накрыть ему стол в кабинете; а в том, что Мемток был прав, утверждая, что слуги питаются лучше хозяев, Хью убедился давно.
Когда Понс наелся, он придвинул свое блюдо Хью.
— Ешь.
Хью колебался какие-то доли секунды. Он прекрасно понимал, что ему оказана великая честь — для слуги, разумеется. На блюде оставалось еще очень много — раза в три больше, чем съел Понс. Хью не мог припомнить, чтобы ему приходилось подъедать за кем-нибудь, да еще грязной ложкой. Тем не менее он принялся за трапезу.
Как обычно, меню Их Милости не пришлось по вкусу Хью — что-то жирное, а он всегда недолюбливал свинину. Свинина редко подавалась слугам, но зато была обычной составной частью блюд, которые постоянно пробовал Мемток. Это очень удивляло Хью, так как в ревизованном Коране еще сохранились религиозные предписания по поводу пищи, а Избранные следовали некоторым мусульманским обычаям. Они практиковали обрезание, не употребляли спиртного, не считая легкого пива, и номинально чтили рамазан. Магомет был бы потрясен коренными изменениями, которые претерпело его монотеистическое учение, но некоторые его детали он бы узнал.
Но хлеб был вкусен, фрукты превосходны, равно как и мороженое. Хью отведал всего понемногу.
Понс поинтересовался, каким был климат в их время в этом районе.
— Джо говорит, что иногда у вас были морозы, даже снег.
— Конечно. Каждую зиму.
— Удивительно. И какой же бывал мороз?
Хью задумался. Он до сих пор не знал, как эти люди измеряли температуру.
— Если взять диапазон температур между замерзанием воды и ее кипением, то иногда температура доходила до одной трети этого промежутка ниже точки замерзания.
Понс удивился.
— Ты уверен? Мы измеряем диапазон от точки кипения до точки замерзания ста градусами. Следовательно, ты утверждаешь, что температура доходила иногда до тридцати трех градусов ниже нуля.
Хью с удивлением отметил, что стоградусная шкала прожила два тысячелетия. Впрочем, почему бы и нет? Ведь Избранные пользовались десятичным счислением в арифметике и в денежной системе. Он еще раз прикинул в уме.
— Да. Я имел в виду именно эту температуру. Порой стояли такие холода, что в горах, — Хью указал в окно на вздымающиеся на горизонте вершины, — в термометре замерзала ртуть.
— Да, — поежился Джо, — такой мороз, что зубы стыли. Только из-за него я готов был двинуть на Миссисипи.
— А где, — спросил Понс, — находится Миссисипи?
— Ее больше не существует, — объяснил Джо. — Сейчас она под водой, к сожалению.
Разговор сам собой переключился на обсуждение причин изменения климата, и Их Милость послал за последним томом Британики, чтобы имевшиеся в нем карты сравнить с современными. Когда карты были разложены на столе, собеседники склонились над ними.
Там, где раньше была Миссисипи, теперь далеко на север простирался залив, Флориды и Юкатана не было, а Куба представляла собой архипелаг незначительных островов. Калифорния имела собственное внутреннее море, а большая часть северной территории Канады исчезла.
Такого рода изменения произошли повсюду. Скандинавский полуостров превратился в остров, Британские острова стали группой мелких островков, под водой оказалась часть Сахары. Все прибрежные низменности были покрыты водой: не было Голландии, Бельгии, северной Германии… Не было и Дании — Балтика стала заливом Атлантического океана.
Когда Хью увидел все это, его охватила тоска по безвозвратно исчезнувшему. Из книг он знал, что мир изменился, но впервые видел перед собой страшную картину этих глобальных изменений.
— Вопрос в том, — подытожил Понс, — явилось ли таяние льдов следствием большого количества пыли, появившейся в атмосфере в результате войны между Востоком и Западом и вызвавшей парниковый эффект, или оно явилось природным явлением, которое лишь в небольшой степени было ускорено искусственно. Некоторые из моих ученых придерживаются первой версии, некоторые — второй.
— А сами вы что думаете? — спросил Хью. Лорд пожал плечами.
— Я не так глуп, чтобы составлять мнение, не располагая достаточной информацией. Поэтому оставляю проблему на рассмотрение ученым. Единственное, за что я благодарен Дяде, так это за то, что живу во времена, когда могу выйти на порог, не обморозив ступней. Однажды я был на Южном полюсе — у меня там кое-какие шахты. Так что вы думаете? Иней на земле. Ужасно. Льду место в напитках. — Понс подошел к окну и некоторое время стоял, вглядываясь в силуэты гор на фоне заката. — Если бы здесь вновь стало холодно, мы бы мигом выковыряли их оттуда. А, Джо?
— Да они сами вернулись бы, поджав хвосты, — усмехнулся Джо.
Хью был озадачен.
— Понс имеет в виду беглых, скрывающихся в горах, за которых сначала приняли нас. — Объяснил Джо.
— Да, там шляются беглые и горстки аборигенов, — добавил Понс. — Дикари. Бедняги, которые никогда не вкушали плодов цивилизации. Их очень трудно спасти, Хью. Ведь они не стоят и не ждут, когда их обнаружат, как вы, например. Они хитры, как волки. Стоит в небе появиться хоть тени — и они замирают на месте. Их никак не обнаружить с воздуха. Кроме того, эти создания способны на все. Конечно, мы с легкостью могли бы выкурить их оттуда, но тогда и игра кончится, а это неинтересно. Хью, кстати, ты ведь и сам жил там, поэтому должен знать, как это можно устроить. Как нам переловить бродяг, не портя игры?
Мистер Хьюберт Фарнхэм колебался ровно столько, сколько ему требовалось на то, чтобы сформулировать ответ.
— Их Милость, должно быть, знает, что ничтожный слуга — всего лишь слуга. И он никогда не осмелится предположить, что его незначительные соображения могут хотя бы близко подойти к тем гениальным решениям
