труп.
Кассирша припарковала свою машину напротив меня, на 21-й Северной улице. Там стояло много машин, за которыми я мог спрятаться. Я знал, на какой машине она ездит. Точно по расписанию она села в машину. Я подошел и попытался вломиться к ней. Она закричала и стала отбиваться. Я сдался и сказал, что прошу прощения. Я только хотел отобрать у нее машину, чтобы уехать. Это была уловка. Чтобы ее успокоить. Я сказал, что ничего ей не сделаю, и быстро ушел.
Это была для меня дилемма. Я предпочел сбежать и не нападать при свете дня. Я пошел на северо-запад, по другому торговому кварталу. Сначала я просто быстро шел, потом побежал. За углом одного магазина я спрятал свои вещи, надеясь, что их никто не найдет, – включая куртку и лыжную маску. На мне осталась только ветровка. Я пошел в забегаловку с фастфудом и что-то себе заказал, чтобы спрятаться. Я был уверен, что вскоре прибудет полиция. Потом я медленно пошел, заглядывая во все магазины по дороге, к своей машине. Я шел в потоке людей, чтобы не привлекать внимания.
Замерзший и расстроенный, я подъехал к тому углу, быстро подобрал спрятанные вещи и поехал домой. Поздней я фантазировал про нее и про меня там, в сарае на ферме. Возможно, я сделал пару рисунков этой сцены. В банк я потом старался не ходить. Придумывал какой-нибудь предлог. Если приходилось идти, я надевал солнечные очки и не вставал в очередь к той кассирше. Я разработал правило никогда не возвращаться туда, где совершил попытку и провалился.
Через неделю у меня начинались занятия в Уичитском университете, я получал пособие, но семью кормила моя жена Пола. Я чувствовал себя отвратительно. После провалившейся попытки похищения я решил, что в следующий раз схвачу жертву у нее дома. Под прикрытием дома или гаража загружу ее к себе в машину и увезу на ферму. Тогда я увидел Джулию Отеро.
Моей главной темой было повешение. Сам акт повешения меня возбуждал – все эти веревки, петля на шее, связанные ноги и никакой возможности освободиться. Для самоудовлетворения я подвешивал себя и мог задохнуться так, что едва не терял сознание. Придумывая план для Отеро, я снова мечтал о старом сарае. Я отвезу мать и детей из дома туда. Мы будем абсолютно одни, и мне легко будет их контролировать. Я любил старые сараи, и в окрестностях Уичито было несколько таких, где я мог бы вешать своих жертв.
Отеро я выбрал в результате выслеживания и преследования. Мне нравятся латиносы – женщины кажутся мне привлекательными. Когда замечаешь жертву, начинается выслеживание. Потом, когда преследуешь ее, это уже преследование. Выслеживание, это когда идешь за ней. Я следил за домами по соседству от Отеро. Я решил, что, если в выбранный день их не окажется дома, я пойду к соседям. Переключусь на кого-то другого.
Я купил конопляную веревку в четверть дюйма толщиной в универсальном магазине на юго-восточном углу Хиллсайда и Ист-Сентрал, в моем любимом месте, где я листал детективные журналы и покупал всякие штуки для связывания. Как в «Хладнокровном убийстве»[81]: двое [убийц] закупаются, прежде чем напасть на семью Клаттеров».
Рейдер часто называл избранных им жертв «проектами», с указанием их отличительных характеристик. Также он называл их «мишенями». Данный «проект» должен был называться «Маленькие мексиканцы». В ходе работы над «проектом» он неоднократно проезжал и проходил пешком мимо дома, придумывая, как обманет хозяев. Он собирался изобразить преступника в бегах; ему казалось, что тогда жертва почувствует себя спокойнее и решит, что он ее не убьет.
«Люди подчиняются вам, если думают, что с ними все будет в порядке, что им ничего не грозит. Они почти не сопротивляются – раз, и вы уже победили».
Рейдер подождал, пока его жена уедет на работу, потом надел свою армейскую ветровку и поехал в Уичито. «Утро было очень холодное. Я счистил иней с машины Полы и подождал, пока она уедет. Пола уезжает на работу. Фантазии начинают меня одолевать. Мой шпионский чемоданчик наготове. А что в голове? Там подъем, прилив адреналина. Что-то всеобъемлющее уже взяло надо мной власть. Я все спланировал с Отеро, но еще не знал, чего ожидать в доме и как все пройдет. Я надел свою армейскую ветровку и поехал в тот район на моем белом «Шеви-Импала». Я припарковался на стоянке возле магазина на углу Эджмур и Сентрал. Перешел дорогу и пошел на север, по первой параллельной улице, к их дому – 803. Я неравнодушен к числу три. Я старался выбирать дома, у которых в номере есть тройки или шестерки.
Сердце мое стремительно колотилось. Это было как игра – я бросал вызов, раздвигал границы. Фантазия начинала кристаллизоваться, обретать четкость».
Рейдер прибыл на место ровно в 8:20, потому что знал распорядок семьи: в восемь хозяин дома уезжает на работу и отвозит в школу старших детей (хотя позднее он утверждал, что про старших ничего не знал), а дома остается только мать с младшими. В этот момент его мишень была наиболее уязвима.
С того момента, как Рейдер впервые ее увидел, на сбор информации у него ушло несколько недель, но он наслаждался каждой минутой предвкушения. Он ходил вокруг дома, рассматривая его с разных сторон. С мальчиком, решил Рейдер, он разделается быстро. А вот с девочкой и женщиной спешить не будет. «Эти люди были избраны».
Он перепрыгнул через изгородь и оказался на заднем дворе. «Я перерезал телефонный провод». Он увидел на снегу отпечатки лап и заколебался. Почти уже решил уйти. «Внутри у меня шел спор – продолжать или нет, но это было как снежный ком, который уже покатился с горы. Я едва не передумал, когда заметил на снегу собачьи следы. Если собаку выпустили, она может залаять или напасть на меня. Я не боялся, но не мог предсказать ее поведения».
«У меня были с собой веревки, и некоторые уже с узлами. Был пистолет Woodsman Auto Target 22-го калибра. Но я недостаточно изучил задний двор, иначе знал бы про собаку. И тогда, возможно, не выбрал бы Отеро. Я стремился узнать как можно больше про людей, которые там живут. Даже заглянул в маленькую библиотеку на углу Оливер и Сентрал, посмотрел их номер в телефонной книге. Я туда позвонил, и трубку взяла женщина. Я извинился – мол, не туда попал.
Я планировал схватить их в гараже – миссис Отеро и детей. Я несколько раз видел, как
