Давняя ненависть вскипела в сердце Мелькии, когда он с плазменным пистолетом на изготовку проник в отсек. Дрожь, сотрясавшая корабль, становилась все яростней. Удивляло то, что это был не рваный ритм боя, когда судно содрогается под вражескими ударами, а куда более регулярная тряска. Трение при вхождении в атмосферу? Возможно. Однако у Мелькии не хватало данных, чтобы объяснить поведение вражеского корабля, и брат-сержант выкинул это из головы. Ему следовало выполнять долг. Он дал клятву.
Помещение было довольно просторным. Почти впечатляющим. На борту «Злобы» такая же комната служила часовней Бога-Императора Человечества. На «Завете», похоже, ее приспособили под загон для рабов. Мусор усыпал пол. Столы, пустые и пыльные, стояли в случайном порядке. У одной из стен валялись спальные мешки.
— Ауспик, у вас есть что-нибудь? — снова спросил Мелькия. — Я ничего не вижу.
— Вот поэтому ты покойник, — прошипел Талос, падая на сержанта с потолка.
Словно пауки, они выжидали в засаде, закрепившись на потолке. Когда Кровавые Ангелы вошли в комнату, Первый Коготь рухнул вниз, пролетев десять метров и уже на лету поливая лоялистов огнем.
Талос нанес удар первым. Аурум отразил болтерный снаряд и в глубоком выпаде вонзился в грудь сержанта, имевшего глупость снять шлем.
— Аурум! — зарычал сержант. — Наш клинок!
В ответ Талос ударил противника головой в лоб. Заклепки, полученные за долгую службу, пробили кость и вонзились в мягкую мозговую ткань.
Два отделения врезались друг в друга. Они были равны во всем, но Первому Когтю удалось застать противника врасплох.
Талос рванул меч влево, разрезав позвоночник Мелькии, легкие, одно из сердец и керамитовый нагрудник с такой легкостью, словно кромсал пустой воздух. Кровавый Ангел, пошатнувшись, отступил назад, и Повелитель Ночи всадил в его шею болт. Всего один снаряд. У Мелькии была ровно секунда на то, чтобы впиться пальцами в открытую рану, — после чего громыхнул взрыв, и голова сержанта разлетелась кровавыми брызгами.
— За Императора! — выкрикнул кто-то из Ангелов.
Темноту прорезали вспышки болтерного огня и сполохи силовых клинков.
Талос прыгнул на крик. Его золотой меч обрушился вниз, расколов надвое болтер Ангела. Противник встретил обратный удар клинка собственным гладиусом.
— За Императора! — снова крикнул Ангел, и на сей раз в голосе его прорезалось рычание.
— Твой Император мертв! — рявкнул Талос.
И тут настал этот миг: миг, когда взгляд Ангела метнулся к клинку, сжатому в темных перчатках Повелителя Ночи. Талос не видел глаз врага, но почувствовал секундную потерю концентрации. В этот решающий момент Талос отшвырнул противника к стене. Три болтерных снаряда мгновенно прошили шлем и череп Кровавого Ангела. Талос благодарно кивнул Кириону.
Узас, Меркуций, Ксарл, Адгемар, Кирион и Талос замерли во мраке, прислушиваясь к шипению остывающих болтерных стволов и глядя на последнего Кровавого Ангела, появившегося в дверях. Тот развернулся и побежал, тяжело грохоча ботинками по палубе.
— Неожиданный ход. — Талос сдержал смех. — Узас, сделай одолжение.
Узас ринулся во тьму под рев своего цепного меча.
Кровавый Ангел не собирался спасаться бегством. Узас это знал.
При всем нежелании допустить подобную мысль Повелитель Ночи вынужден был признать, что Кровавые Ангелы являлись грозной силой — по крайней мере во времена Великого Крестового Похода. Теперешние, с разжиженной кровью, не могли равняться с прежними. Истинное геносемя примарха было в них настолько разбавлено, что они стали почти смертными. И все же Ангел не бежал. Астартес уходили от боя лишь в одном случае — когда понимали, что смогут принести больше пользы в другом бою. Фокус, как усвоил Узас, заключался в том, чтобы убить врага раньше.
Он настиг Ангела меньше чем через минуту, но лоялист не собирался дешево продавать свою жизнь. Теперь, когда элемент неожиданности — столь блестяще, как неохотно признал Узас, привнесенный в схватку Талосом — был потерян, противники стоили друг друга.
Кровавый Ангел выхватил гладиус из узорчатых ножен и сделал выпад. Узас парировал первый удар и уклонился от второго, третьего и четвертого. Кипящая кровь Кхорна, этот ублюдок умел двигаться.
— Я лучше тебя, — насмешливо бросил Ангел и врезал Повелителю Ночи кулаком слева по шлему. — Что, позовешь на помощь своих братьев-Предателей?
Узас отступил, отражая мечом удары гладиуса, направленные в горло и в грудь. Стальные зубья прыснули фонтаном — гладиус Ангела основательно проредил цепное лезвие меча.
— Я вырву прогеноиды у тебя из глотки голыми руками, — прорычал Узас, — и сожру твое геносемя.
— Ты сдохнешь…
Ангел пнул Повелителя Ночи бронированным ботинком, отбросив к стене.
— …и будешь забыт.
Шлем Кровавого Ангела смялся с оглушительным звоном, а затем разлетелся дождем кровавых осколков.
Узас медленно выдохнул. Мертвый Кровавый Ангел рухнул на палубу, отозвавшуюся металлическим гулом. Талос опустил болтер и покачал головой, глядя на брата.
— Ты возился слишком долго, — сказал он и двинулся обратно по коридору.
«Завет крови» был построен на верфях Марса в ту эпоху, когда человечество еще не ведало раздора. С момента своего рождения на кораблестроительном заводе «Завет» никогда не совершал посадки и не входил в атмосферу. Пока объятый пламенем крейсер несся сквозь атмосферу Крита, разрывая слои туч, глаза Вознесенного оставались закрытыми. Он не видел ничего из происходившего на командной палубе.
Его корабль, который он знал лучше, чем свое изуродованное варпом тело, разваливался на части. Мучительная дрожь, сотрясавшая «Завет», отдавалась болью в позвоночнике Вознесенного.
Но он поклялся, что скорее умрет, чем нарушит обещание, данное этому тщеславному псу Халаскеру.
Экипаж мостика вцепился в консоли или пристегнулся к собственным командным тронам. Терминаторы-Чернецы стояли на коленях — даже их искусственно усиленные мышцы не могли противостоять гравитационным силам, играющим сейчас с судном. Они смахивали на богомольцев, распростершихся перед троном Вознесенного. При этой мысли по губам существа скользнула слабая улыбка.
— Рапортуйте о нашем местоположении, — приказал он рулевым.
Получив ответ, Вознесенный обернулся к вокс-офицеру:
— Вызовите «Громовые ястребы». Дайте им знать, что у них две минуты на взлет — иначе им некуда будет возвращаться.
— Мы будем над «Семнадцать-семнадцать» через девяносто секунд, господин!
— Уменьшите скорость корабля, смертные. Мне плевать, как вы это сделаете, но это должно быть сделано. Дайте «Громовым ястребам» время войти в шлюз.
Тряска мешала охоте.
Талос выругался: гравитация усилила хватку в самый неподходящий момент, и болтерный снаряд прошел мимо цели. На другой стороне отсека второй отряд Кровавых Ангелов держал оборону вокруг загерметизированной абордажной капсулы. Лоялисты скорчились за теми ненадежными укрытиями, что нашлись на территории Черного рынка, и вели ответный огонь по Первому Когтю. Талос и его братья использовали как укрытие изгиб коридора.
Ни одна из сторон ни на шаг не приблизилась к своей цели.
— Брат, у меня плохие новости, — передал Адгемар.
Старший Астартес сидел на корточках рядом с пророком, и его болтер ревел в унисон с болтером Талоса.
— Видишь ту капсулу, что они защищают?
Талос выстрелил еще три раза и трижды промазал.
— Вижу.
Корпус обуглился и погнулся там, где раскаленная докрасна капсула пробила шкуру корабля.
— Ее сложно не заметить, Адгемар.
— Это капсула дредноута.
— Что?! Откуда ты знаешь?
— Посмотри на размеры треклятой дыры в нашем корпусе!
Талос выглянул из-за угла. На дисплее визора высветились параметры отверстия. Астартес сдержал вздох.
— Ты прав.
— Я всегда прав.
Корабль снова тряхнуло, причем так сильно, что два Кровавых Ангела кувырком полетели на палубу. Узас и Ксарл тоже не удержались на ногах. За грохотом брони последовали нострамские проклятия.
Словно стальной цветок, открывающий лепестки навстречу солнцу, передняя панель шишкообразной капсулы распахнулась. Изнутри показалось нечто огромное, покрытое раскаленным железом и изрыгающее угрозы.
— Я прикончу вас, Предатели. Я прикончу всех вас!
Воздух между двумя отрядами задрожал от жара. Показания температурных датчиков на дисплее Талоса скакнули вверх с угрожающей скоростью. Гигантская мультимелта дредноута, способная превращать танки в лужи расплавленного металла, только начала разогреваться.
