естественно, не ожидал такого поступка от мистера Уэльса, но тем не менее и не был удивлён ему. Глядя этому мужчине в глаза, он видел теперь в них беспросветную пустоту, которую уже ничем нельзя было заполнить.
И поэтому Кондрат просто стоял, даже не дёрнувшись к пистолету. Смотрел в глаза тому, который лишился за одно мгновение абсолютно всего. И тот смотрел ему в глаза в ответ.
Раздались крики бросить оружие и поднять руки. Все кричали наперебой, подняв такой шум, что было слышно на всю улицу, но они ничего не могли изменить. Он уже сделал свой выбор. Этот человек, выстрелят в него или нет, уже был мёртв.
На короткий промежуток крики стражей порядка утихли, и тогда Кондрат взял слово.
— Не надо, мистер Уэльс, — спокойно произнёс он. — Опустите пистолет. Этим ничего не исправишь.
На него было больно смотреть. Из пустых глаз текли слёзы, губы дрожали, он дышал так, будто задыхался.
— Правосудие для всех равно, не так ли, господин Брилль? — тихо дрожащим голосом спросил он. — Так нам говорят всегда.
— Мистер Уэльс…
— Ответьте честно, считаете ли вы, что я виноват в произошедшем?
— Я не судья, мистер Уэльс, — негромко ответил Кондрат. — Я не могу судить вас. Моя задача отыскивать правду, но не решать судьбы людей.
— Но именно вы смогли узнать правду. Именно вы подписали моим детям смертный приговор. Только вы смогли объективно взглянуть на ситуацию, как и говорили. Так взгляните на меня и ответьте объективно, зная всю правду. Виноват ли я в том, что произошло?
Кондрат вдохнул и спокойно произнёс:
— Я думаю, мы оба знаем ответ, мистер Уэльс.
Мистер Уэльс выдохнул, будто получил ответ, которого ждал.
— Вы, господин Брилль, выполнили свою работу. Я разрешаю забрать деньги за продажу дома, — усмехнулся он. Его взгляд остановился на детях, после чего он покачал головой. — Мне очень жаль, что я был так слеп…
После чего поднёс пистолет к виску и нажал на спусковой крючок.
Грохнул выстрел. Облако газов поднялось в воздух, зависнув над ним серой тучкой. Полетели кровавая пыль и содержимое головы: кровь, мозги, кусочки костей и кожи, которые падали и оседали вокруг.
Его тело свалилось, как марионетка, которой обрезали нити. Из головы на чистый пол хлынула кровь, разливаясь лужей вокруг мужчины.
Все стояли как вкопанные, а его дети даже не вздрогнули. И только Кондрат, вдохнув, отвернулся и направился прочь из дома. Его дело было закончено. С остальным справятся стражи правопорядка.
* * *
— Ты как? — спросил Вайрин, когда последние стражи правопорядка покинули дом. Теперь там работали уборщики, которые отчистят все следы крови, окончательно стерев напоминания о том, что произошло.
— Нормально.
Кондрат глубоко затянулся сигаретой.
— По тебе и не скажешь. Ну чувак получил то, что заслуживал, верно? — хмыкнул он. — Если бы он не долбился в глаза, то смог бы уберечь детей от матери, и они бы никогда не пошли на это.
Кондрат внимательно взглянул на Вайрина.
— Тебе жалко его, — наконец произнёс он.
И это был не вопрос.
— Что? Мне? Да вообще нет, — возмутился тот.
— Как скажешь, — пожал Кондрат плечами.
— Нет, а что мне его жалко должно быть? Мне его совсем не жалко. С него же всё и началось, верно?
Вайрин замолчал, задумчиво разглядывая улицу, после чего негромко произнёс:
— Ну если только чуть-чуть. Хотя знаешь, с другой стороны, я чувствую к нему отвращение, если честно. Он тупо… я даже не знаю, как можно было не заметить, что его детей мать ненавидит.
— Так же, как матери не замечают, что их муж насилует их детей. Всё всегда одно и то же.
Вайрин взглянул на сигарету, которую курил Кондрат.
— У тебя какой-то необычный самокруток.
— Это сигарета.
— Сигарета? — нахмурился он. — А мне можно?
Кондрат вытащил одну сигарету и протянул её Вайрину. Он внимательно её осмотрел.
— Какая-то странная…
— Обычная.
— А что это с этой стороны?
— Фильтр.
— Фильтр?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы фильтровать дым.
— А зачем тогда курить? — не понял он, но тем не менее достал спички и закурил. Втянулся и поморщился. — Боги, ну и хрень… Смысл этого фильтра, если я не чувствую вкуса нормально?
— Оторви, — пожал плечами Кондрат.
Вайрин последовал его совету, после чего вновь затянулся и кивнул.
— Немного получше, но всё равно хрень. Знаешь, я всё равно не понимаю, почему Сиция созналась в убийствах. За соучастие, если она в этом действительно не участвовала, полагался срок, не смертная казнь.
— Она сделала это по той же причине, по которой её отец застрелился, — ответил Кондрат. — Что бы её ждало? Она бы отсидела свой срок и вышла совершенно одна, никому не нужная и совершено одинокая. В отличие от отца, она любила и брата, и сводную сестру, из-за чего предпочла разделить их судьбу, а не наблюдать за их смертью со стороны. Потому и мистер Уэльс решил разделить их судьбу, а не доживать остаток жизни в одиночестве.
— Не могу до сих пор поверить, что они делали это…
— Обозлённые, ожесточившиеся. Возможно, у обоих уже были проблемы с психикой, делавшие их не совсем нормальными. Поверь, ты ещё насмотришься на тех, кто будет делать что-то подобное.
— А можно не надо? — фыркнул он и затянулся. После этого негромко продолжил. — Скорее всего, суд пройдёт очень быстро, так как они признали себя убийцами. А значит, и казнят их достаточно скоро.
Вайрин был прав, это проходило куда быстрее, чем в мире Кондрата.
Уже через неделю был суд. Кондрат не был на нём, всё на себя взял Вайрин, который и давал показания против них. Он выступал главным сыщиком, раскрывшим дело в то время, как Кондрата представили лишь его помощником, который давал небольшие советы, почему его не потребовали к ответу. Да и зачем, когда все доказательства были буквально перед носом, плюс больше десятка стражей порядка, в каком-то плане проверенных людей, которые могли подтвердить услышанное.
Это было и к лучшему, так как у него не было документов, и Кондрат сам бы вызвал больше вопросов, чем смог бы дать ответов. А потому именно Вайрину и достались слава, почёт и уважение. За какие-то мгновения он стал из
