под которой угадывались только общие очертания. В целом корабль был похож на гигантскую медузу с подобранными щупальцами, — таких любили показывать в фильмах об океане, даже если в действии они не участвовали.
— Твой участок, Джед, — Кенен ткнул пальцем в передатчик, и прибор на запястье Гедимина негромко пискнул. — Ис, держи… А это тебе, Зет. Девять сарматов каждому, через час выходите.
Сарматы, переглянувшись, развернули свои карты. Участки, нуждающиеся в ремонте, были показаны вблизи, но Гедимин, сколько ни смотрел, ничего не понял. Это была яркая мешанина волокон, ниш, трубок, обрывков и шипов, торчащих под неожиданными углами. «Какой-то кусок обшивки, возможно, внешние отсеки,» — определил он. «Шестьсот квадратных метров поверхностных повреждений. Что-то вроде слетевшей броневой пластины на нашем корабле. Ещё бы знать, что там к чему…»
— Маккензи, — угрюмо сощурился он, перекрыв удирающему Кенену пути отхода. — Это не чертёж. Где пояснения? Что это за системы? Что мы с ними должны делать? И как мы туда доберёмся?
— На челноках, — безмятежно ответил Кенен; видимо, алитийский симбионт что-то впрыскивал ему в кровь — других причин для такой довольной улыбки Гедимин не видел. — Будут ждать за шлюзом. Покажи им карту, и тебя довезут куда надо. С собой возьми запас кислорода, респиратор на корабле не открывай, — там другой воздух.
Он попытался прошмыгнуть мимо Гедимина, но Иджес сцапал его за плечо и дёрнул назад.
— Атомщик спросил — как это чинить? — напомнил он, хмуро глядя на Кенена. Гедимин недовольно сощурился — «Какой ещё атомщик⁈» — но начинать спор не стал.
— Кто тут ремонтник — я или атомщик⁈ — всплеснул руками Кенен. — Ничего сложного, парни. Соединяйте красное с красным, а чёрное с чёрным, трубки втыкайте в трубки, а тряпки сшивайте с тряпками. Что будет не так — позовут переделать.
— Или расстреляют, — мрачно дополнил Зет. — Маккензи, говори толком, — чего от нас хотят? Пустили на военный корабль…
— «Мийяфьоси» — не военный корабль, — отмахнулся Кенен. — Это станция планетарной разведки. Мирные картографы. Идите-идите, парни, мы прилетели сюда работать, а не трепаться!
Гедимин, тяжело вздохнув, отцепил руку Иджеса от плеча Маккензи и пошёл к выходу. Он пытался вспомнить, кто из сарматов относится к его бригаде. На его счастье, у них память на лица была лучше, — все собрались вокруг ещё до того, как он добрался до кислородной станции.
— Баллоны с собой, — распорядился он. — Запас на полную смену. Респираторы не открывать. Ничего не делать, пока я не скажу.
Бригадирствовать он не любил, и особенно ему не нравилось отвечать за девять сарматов, не считая себя, на незнакомом корабле при непонятной работе. Но отказываться было поздно, — через полчаса его бригада первой выходила из шлюза навстречу «челнокам» — чем бы эти устройства ни были.
Гедимин думал, что за шлюзом увидит бездну космоса, и приготовился высматривать знакомые планеты (и выяснять заодно, на чьей орбите они вместе с «картографами» сейчас болтаются), но сарматов вытряхнуло в непрозрачный пузырь с чёрными стенками. Не успел Гедимин включить анализатор, как сквозь черноту просочилась белесая лента трёхметровой ширины и, обернувшись вокруг сарматов, начала расширяться кверху и книзу. Через пять секунд ремонтники оказались внутри белой сферы с торчащими со всех сторон отростками. Она непрестанно шевелилась, выпуская всё новые «щупы» и окружая ими сарматов. Когда первый из них дотянулся до скафандра, Гедимин изумлённо мигнул, — он наконец понял, что эта штука делает. Она формировала ударостойкий кокон — плотную оболочку с пористой структурой.
Один из щупов протянулся к голове сармата и остановился, не прикасаясь к ней, в десятке сантиметров от его лицевого щитка. Его поверхность не была гладкой, как у других отростков, — там было множество отверстий, забранных чем-то чёрным. «Глаза?» — неуверенно предположил Гедимин. «Покажи им карту,» — промелькнуло у него в голове. «Вот сюда бы Хольгера — у него вечно всё было живым…»
Он притронулся к запястью, разворачивая перед чёрными «глазками» трёхмерную карту. Щуп, громко пискнув, втянулся в оболочку, и она, качнувшись, поплыла — сначала вверх, потом вбок, потом плавно снизилась. Гедимин, включив анализатор, водил лучом во все стороны, даже не глядя на экран, — от новой информации голова уже распухла, и анализ следовало отложить на более спокойное время.
Оболочка развернулась и распласталась блином по неровной поверхности. Это случилось так внезапно, что Гедимин не сразу понял, что висит в вакууме, и за его плечом — ослепительный шар Солнца. Он замер на месте, но секунду спустя сообразил, что бояться нечего — его тело прижимает к поверхности искусственная гравитация «Мийяфьоси», а от раскрывшегося челнока к спине тянутся, страхуя от срыва в бездну, несколько длинных белых тросов. Сармат подёргал за один из них — волокнистая структура была весьма прочной. Хмыкнув, он потянул сильнее — трос не без труда, но поддался, и белесая петля, обёрнутая прозрачным кольчатым коконом, теперь свободно лежала на ладони сармата. Он включил лучевой резак, но не успел оставить даже надпил на странном веществе — оглушительный визг полоснул по ушам, и сармат отдёрнул руку. «Ну да. Всё живое,» — он неприязненно покосился на прилипший к корпусу корабля челнок. «Тут медик нужен, а не механик…»
— Гедимин, — напомнил о себе один из ремонтников. — Что делать-то?
Сармат огляделся. Тросов у челнока хватило на всех — все девять его рабочих свисали рядом с ним с бугристого корпуса корабля. В полуметре от руки Гедимина в блестящей розовато-красной обшивке зияли неровные проломы. Он оттолкнулся от корабля, встал на ноги, чтобы осмотреться, — повреждений было много, как будто по борту станции ударил поток метеороидов. За отверстиями виднелись внутренние переборки — неровные, со множеством углублений и торчащих наружу белых игл. Из разодранной обшивки торчало всё вперемешку — растрескавшиеся красные пластины, оборванные синеватые тросы, багровые трубки, сочащиеся чем-то чёрным… Гедимин, безнадёжно покачав головой, развернул карту повреждений и повернулся к сарматам, жестом собирая их вокруг себя.
— Начнём отсюда. Я делю местность на квадраты. Никуда не спешим, работаем тщательно. Пластины соединяем с пластинами, трубки — с трубками, по возможности — одного цвета и близкого расположения.
