— Чем соединяем? — мрачно спросил у него один из ремонтников. Гедимин сердито сощурился. «Вернусь в модуль — дам Кенену под дых. Выставил меня идиотом на всю галактику…»
— Где клеится — клеим, где похоже на скирлин — стягиваем скобами, где на металл — применяем сварку, — ответил он, стараясь говорить уверенно.
— Покажи, — буркнул ремонтник.
Гедимин огляделся. Пролом поблизости от него был неглубоким, но обширным — десяток квадратных метров обшивки выкрошился под ударом, и наружу торчали острые шипы. Сармат потянул за тросы, дождался, пока они удлинятся, и притронулся к краю дыры. На её дне из неровных отверстий торчали трубки разной ширины. Одни из них ещё сочились, другие то ли высохли, то ли жидкость по ним никогда не текла. Гедимин, секунду понаблюдав за ними, подобрал два мокрых обрывка и, обернув один из них тонким уплотняющим скирлином, всунул в другой. Лучевой резак нагрел края и тут же погас — странный материал мгновенно схватился и застыл. Трубка, вновь становясь эластичной, дрогнула в руке Гедимина и втянулась в обшивку, ритмично пульсируя. Сармат проверил шов — наружу ничего не сочилось — и взялся за другую пару обрывков. Ремонтники за его спиной облегчённо вздохнули.
— Дай нам квадраты, — попросил один из них. — Потом проверишь, то мы делаем или нет. Ты тут один в этом разбираешься.
Это был самый странный ремонт в жизни Гедимина — даже растаскивание вручную плавящихся твэлов не могло сравниться с этим ковырянием в недрах полуживого корабля. И дозиметр, и сканер были здесь бесполезны — с их помощью едва можно было прикинуть, что применять к данному виду обломков — паяние, сварку или распыление фрила. Несколько раз Гедимин, по его ощущениям, перепутал системы — соединённые детали так и остались безжизненно болтаться. Остальное, вернув себе целостность, втягивалось под обшивку, утаскивая с собой часть внешней оболочки, и снова вздувалось, закрывая очередной участок пролома. Самыми важными были трубки, чуть менее — игольчатые «балки» толщиной с палец, но толстые, сантиметров двадцать-тридцать в диаметре, были важнее всего. С одной такой, треснувшей по двум направлениям, Гедимин возился полтора часа, скрепляя её всем, что нашлось по карманам, и уже думал послать Кенена за запчастями, когда балка, завибрировав, ушла на полметра вглубь обшивки и тут же выпрямилась, потянув за собой сложный игольчатый каркас. Глубокий пролом выправился, превратившись в сетку узких трещин. Гедимин, облегчённо вздохнув, выпрямился и огляделся по сторонам.
Сегодня сарматы продвинулись недалеко — залатать удалось едва ли двадцать метров обшивки. Челнок, по-прежнему прилипший к кораблю, остался где-то внизу. Вокруг во всех направлениях тянулись его отростки-тросы — по три штуки к каждому сармату. Гедимин запоздало удивился, что все эти «верёвки» до сих пор не спутались в один клубок.
В наушниках зашипело.
— Эй, парни, — осторожно заговорил Кенен, — вы там про время не забыли? У нас в договоре шесть часов отдыха, так что хватит ползать по обшивке. Стягивайтесь к модулю! Джед, Ис, Зет, вы меня слышите?
— Угу, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. «Вот только начал что-то понимать…»
— Хэ-э! — крикнул он, вскинув обе руки. — Hetatza!
Он не был уверен, что его услышат, а услышав — отвлекутся от работы, но все сарматы, вздрогнув, повернулись к нему.
— Возвращаемся, — Гедимин резко развернулся лицом к тросам и проследил за ними до самого челнока. Он всё ещё был на месте, но заметно уменьшился — видимо, весь размотался на страховочные канаты.
— Вот же странные штуковины, — задумчиво пробормотал кто-то из ремонтников; Гедимин попытался вспомнить его имя, но в голове были только трубки, шипы и тросы, никак не складывающиеся в единую схему. «Не завидую я тому, кто это строил,» — подумал он, осторожно пробираясь вдоль канатов к челноку. Все сарматы двинулись в том же направлении, и тросы затрепетали. Гедимин, приостановившись, впервые увидел, как они перестёгиваются — мгновенно отделяются от спины страхуемого и тут же прилипают обратно, пропустив под собой пересекающийся канат другого ремонтника. Он сгрёб несколько дециметров ближайшего троса в кулак, направил на них луч сканера, — внутри было много разнородных волокон околоорганического состава, скрученных вместе и перевитых оплётками. Гедимин тяжело вздохнул и прыжком преодолел расстояние, оставшееся до челнока. Устройство, втянув в себя десятки метров тросов, снова уплотнилось и отлепило края от корабля, быстро приобретая прежнюю форму. Сарматы уже привычно располагались в формирующихся ячейках, стараясь держаться ближе друг к другу, но челнок всё равно «прорастал» между ними, обволакивая каждого из них защитным коконом. «Как он поймёт, куда нам надо?» — спохватился Гедимин, когда маленький корабль, закрыв последний проём, качнулся и пополз вверх. «Карты модуля у меня нет…»
Их высадили там же, где взяли, — у главного шлюза, в чёрной камере, сформированной плотным защитным полем, одновременно с бригадами Иджеса и Зета. Гедимин переглянулся с бригадирами — оба смотрели на него не мигая, и их зрачки расширились до краёв радужки.
Челноки отстыковались от камеры, и Иджес махнул рукой в их сторону и брезгливо поморщился.
— Надеюсь, Кенен не притащит это на базу, а то с него станется.
— Ты чего? — удивился Гедимин. — Это обычные дроны. Ты такие сам программировал.
Иджеса передёрнуло.
— Такие, да не такие, — пробормотал он. — Эта штука думает сама. И что она там думает, ни один сармат не разберёт.
Шлюз медленно открылся, впустил сарматов в промежуточную камеру, и тут же Гедимин услышал шипение и увидел зеленоватый туман — помещение заполнялось дезинфицирующим газом.
— Десять минут на дезинфекцию! — послышался в наушниках взволнованный голос Кенена. — Не забывайте о дезинфекции, парни. Откройте все инструменты, всё, чем пользовались на корабле. Всё суйте в газ, иначе внутрь не пущу!
Иджес скривился.
— Ты свой имплант продезинфицировал? Если мы откуда и нахватаемся заразы, так это от него!
Кенен оскорблённо фыркнул и отключился.
Через двадцать минут, отмывшись от остатков газа, но так и не избавившись от его запаха, Гедимин вышел в коридор модуля и вдохнул корабельный воздух. Это были не более чем шутки перегруженного мозга, но после
