там и составляется рейтинг кланов. Вы, японцы помешаны на этом — кто у вас первый, а кто — сто первый. Вы вообще понимаете, что все эти «первый по силе клан» или «тридцать седьмой клан» — не имеют никакого отношения к реальности? У вас даже в фильмах — «первый брат», «второй брат», «третья сестра»… «шестьдесят восьмая дочь». Бред, но вам нравится. И никто никогда мимо участия в этом рейтинге не пройдет. Ну и во-вторых — ничейная земля, возможность перекинуться словом даже с врагами. Практически все соглашения, переговоры и сделки — проходят именно там. Мацумото там участвуют, как и Митсуи, так что, если у нас будут нужные сведения — мы сможем их огласить. Но это одноразовая акция и мы сможем обратиться к кланам Японии только один раз. Если это не сработает… — Линда пожимает плечами: — лично я в этом случае вернусь на родину. Потому что здесь мне уже ничего не будет светить.
— Значит нам нужны веские доказательства. — говорю я и смотрю на черно-белую фотографию Масадзи Китано, в полевой форме и с генеральским мечом. У нас есть его адрес, а это значит, что нам предстоит поездка в Токио. Снова.
Глава 35
POV Такаги-сан
Этот бар ничем не отличался от сотен подобных ему — обычное заведение с мягким полусветом, не дающим толком разглядеть лицо собеседника или собеседницы, стойкий запах спиртного и сигаретного дыма, несмотря на значок, запрещающий курение, барная стойка с худощавым, пожилым барменом, обмотавшим белую повязку вокруг головы и закатавшим рукава. В таких вот заведениях и оседал после рабочего дня офисный планктон из Сити. Менеджеры среднего звена, секретарши и их начальники, мерчандайзеры и дизайнеры, маркетологи и операторы колл-центров и еще сотни всяких профессий, суть которых сводилась к тому, что весь рабочий день эти люди сидели за одним столом, а после работы — шли, чтобы усесться за другой. Тут играла тихая, ненавязчивая мелодия, словно старое, с деревянным, рассохшимся от времени корпусом радио — что-то джазовое, что-то тоскливое. Как раз для такого места.
— Еще одну. — сказал Такаги бармену и слегка подтолкнул к нему свою пустую стопку. Он не любил эту позерскую манеру оставлять пустые стопки на барной стойке, ведя счет опрокинутым стопкам, словно погибшим солдатам. Две стопки — разминка, пять — серьезные неприятности, десять — тушите свет, у офисного менеджера трагедия. Премии лишили, например. Или наоборот — выдали премию, но не тому, кому нужно. Начальник посмотрел косо. Не продвинули по службе, хотя он вот уже десять лет корячится за одним и тем же столом, а продвинули племянника босса, который и двух лет не работает.
Такаги вздохнул. Ему бы эти проблемы. Он бы с таким удовольствием был бы лишен премии, продвижения по службе, отпуска, начислений. И не стоял перед моральным выбором, перед которым его поставили. Очень простой выбор — предать свою страну или предать самого себя. И с каких пор следовать собственным принципам и правилам — значит предать Императора? Именно в таких вот случаях самураи и просили своего друга помочь при сэппуку — отрубить голову после вскрытия живота. Ему сейчас легче — Мария-сан позаботилась об этом.
— Еще одну. — сказал кто-то рядом и Такаги покосился на мужчину, сидящего рядом. Еще один, уставший от офисной жизни, подумал он, сейчас я услышу как его несправедливо обошли по службе, или лишили премии. По крайней мере он не ставит пустые стопки рядом с собой, а толкает к бармену уже опустевшую. Бармен одним слитным жестом наполнил обе стопки и так уж получилось, что Такаги и мужчина рядом одновременно подняли их в воздух. Вышло непреднамеренно, но так, будто они выпивают вместе, без тоста. Просто пьют горькую.
— Кампай. — буркнул Такаги, просто чтобы что-то сказать.
— Кампай. — кивнул его сосед. Они выпили и толкнули стопки бармену. Еще. Бармен налил еще и пододвинул к ним чашку с солеными орешками — за счет заведения.
— Кхм. — кашлянул Такаги. Он не собирался ни с кем разговаривать. Сегодня у него был и без того сложный день. Нет, у него была тяжелая неделька. Сперва этот Древний Бог и его чертов культ, который, на секундочку — никуда не делся. Да, этой вот молодой магичке из команды Сумераги, этой Артемиде прямо-таки зачесалось убить Прародителя Человечества. Конечно, мало ей обычных людей убивать или магов там. Она же девушка с амбициями. Ей-то что — бац из дробовика и все. Никто и никогда не может убить Древнего Бога из дробовика. Или все-таки может? Сейчас и не узнаешь.
— Тяжелый денек выдался, а? — сказал мужчина, сидящий рядом, глядя в пространство, куда-то сквозь бармена. Такаги невольно кивнул. Денек и в самом деле выдался тяжелый. И у него болела голова, которой он очень сильно приложился об асфальт, пока Мария-сан его скручивала. Бестравматическая оборона — это конечно хорошо, но если ты весишь девяносто килограмм мышечной массы, вкупе с легким, намечающимся животиком — ты обязательно получишь травму просто от падения. Но голова — это ерунда. Гораздо больнее было в груди майора Его Императорского Величества Инквизиции, там, где он не получал никаких травм.
— Тяжелая неделька. — сказал Такаги: — с самого гребанного понедельника.
— Знакомо. — кивнул мужчина и поднял стопку: — кампай.
— Кампай. — и они выпили. Мужчина похлопал по карманам и извлек оттуда пачку сигарет. Такаги бросил взгляд на знак «курить запрещено» сразу за плечом бармена. Бармен молча достал из-под стойки пепельницу и толкнул ее к соседу Такаги. А он тут завсегдатай, подумал Такаги, его знают и даже разрешают курить за стойкой. Мужчина продолжил хлопать по карманам в поисках спичек или зажигалки, не нашел и тоскливо уставился на сигарету. Такаги достал дешевую, одноразовую зажигалку из кармана и щелкнул пьезоэлементом, извлекая огонь. Мужчина прикурил и выпустил дым вверх.
— Дерьмовый город. — сказал он, затягиваясь еще раз: — вы приезжий?
— Да. Я из Токио. — ответил Такаги: — командировка.
— И как? — прищурился мужчина: — правда, отвратительный город?
— Город как город. — пожал плечами Такаги: — это неделька не задалась. Не хочу ругать ваш город. Не город виноват. Люди… — он вздохнул. Вот как объяснить этому менеджеру среднего звена, какому-нибудь мерчендайзеру или маркетологу, что такое потерять ориентиры? Всю свою жизнь Такаги служил Императору, по крайней мере он так считал. Он не испытывал иллюзий, что ЕИВ Инквизиция, или Канцелярия — паладины света и порядка, бойскауты и рыцари добра. Он знал, что исследования магии нужны, что только благодаря
