этому Имперская Инквизиция смогла разработать инструменты борьбы с магическим психозом, что только благодаря твердой руке и разумному руководству — маги не разнесли всю страну на кусочки, как в Китае с его варлордами. Исследования, которые сделали возможным, например Абсолютную Печать — одно из ультимативных способов борьбы с могущественными магами. Или способы транспортировки магов под стражей. Способы «лишения магии» — как без оперативного вмешательства, так и с лоботомией, или иссечением нервных узлов. И как взрослый человек, Такаги прекрасно понимал, что для того, чтобы разработать эти методы — нужно было сперва испытать это на живых людях. На живых магах.
— Эти чертовы люди, испохабят любую идею. — сказал Такаги и сжал стопку в кулаке. Чего он не знал, так это того, что эти эксперименты производились на территории Японии, и в настоящее время. Сейчас он понимал, что просто старался об этом не думать. Технологии захвата магов постоянно улучшались, громоздкие серебряные иглы в нервные узлы сменились компактными наручниками и ошейниками, появились высокочастотные излучатели, глушившие магические проявления на определенной территории — пока ненадежные и тяжелые, но — появились. У «Антимагии» в оборот вошли патроны с электрическими, шоковыми зарядами, гранаты с нейропаралитическим газом, иглеры — метатели легких игл с ядом кураре. Значит, научная работа шла все это время, и это мог бы понять любой человек, мало-мальски допущенный к тактике и оборудованию Инквизиции и подразделения «А». А он — просто старался об этом не думать. Мария-сан вживила ему в шею серебряную капельку, которая должна взорвать ему атлант — позвоночник, на котором держится череп, первый позвонок. Если он заговорит. Если он выдаст Сумераги-тайчо и их небольшой заговор против Императора. Хороший способ покончить с собой, подумал Такаги, вот этому менеджеру рядом если он вдруг захочет уйти из жизни, придется прыгать из окна своего офиса, или искать место поглубже на берегу, или засовывать голову в газовую духовку, топить в ванной включенный тостер… А Такаги достаточно подняться во весь рост и заорать о том, что Сумераги и ее Всадницы собираются свергнуть Императора и штурмовать Лазурный Дворец — и бац! Его голова покатится по полу, удивленно моргая выпученными глазами. Прекрасно.
— Этот город превращает людей в жалкие ошметки. — говорит мужчина рядом: — сперва они — нормальные. Обычные люди. Ходят на работу. Любят своих близких. Уважают власти. Воспитывают детей. А потом, в один прекрасный день что-то замыкает у них в голове и они становятся поехавшими хищниками. Убийцами. Маньяками. Еще. — и он двигает свою пустую стопку к бармену.
— Эти люди делают этот и любой другой город таким. — отвечает Такаги, кивая бармену на свою стопку: — старый спор о том, что первично, курица или яйцо.
— Глупый спор. — пожимает плечами мужчина: — конечно яйцо. Яйца были еще у динозавров.
— Ээ, нет. — качает пальцем Такаги: — так легко ты не отделаешься. Что раньше — куриное яйцо или курица?
— Конечно яйцо. — отвечает мужчина: — первая курица — вылупилась из первого яйца. А снесло это яйцо — существо, которое еще не было курицей. Прото-курица. Так и тут — сперва город с его грязью и болью, а потом человек, который попадает в эту среду. Я могу с ходу назвать тебе имена людей, которые не были такими сволочами, пока не попали сюда.
— В свою очередь я могу назвать тебе кучу людей, которые уже были мудаками, задолго до того, как попали в этот или любой другой город. — отвечает Такаги и поднимает свою стопку: — Кампай!
— Кампай! — вторит ему мужчина и они опрокидывают стопки. Стучат ими о стойку. Выдыхают ядовитые пары спирта в атмосферу небольшого бара прибрежного города. Рядом хихикают какие-то подвыпившие девицы, которые отмечают очередную пятницу.
— Смотри, Айка! Какие интересные мужчины! — говорит одна другой и машет бармену: — мне то же самое что у этих двоих! Что они пьют? Авиационное топливо?
— Вам не понравится — говорит мужчина: — такое не следует пить девушкам. Я бы даже сказал, что такое не следует пить уважающему себя человеку, но откуда мне знать…
— Как романтично! — говорит одна из девиц, они похожи — обе в белых блузках и темных юбках-карандашах, обе с одинаковыми прическами, обе — одинаково веселые и бесшабашные. Только одна в очках, а другая — нет. Вся разница, думает Такаги, завтра он и не вспомнит этих двоих, все что он будет помнить — что у одной не было очков. Или наоборот — что на одной они все-таки были?
— Позвольте мне угадать. — наклоняется ближе та, что без очков и Такаги чувствует запах ее духов, смешанный с запахом алкоголя и сигаретного дыма: — вы старые знакомые. Друзья. Скорее всего — воевали вместе. Айка, ты только посмотри на них — это же вылитые герои твоих любимых фильмов про войну! Вот этот — она тычет пальцем в Такаги — не меньше полковника чином! А его друг — как минимум капитан! Господа офицеры, угостите нас вермутом! А то у Айки и у меня уже горло пересохло, а завтра суббота и нам ночевать негде.
— Изуми! Ты чего такого говоришь! — дергает за рукав свою подружку та, что в очках: — нельзя так говорить! Они подумают, что мы — легкодоступные!
— Они так не подумают. Ик! — сказала Изуми и подняла налитую стопку: — потому что они — джентльмены, в отличие от твоего Кумару… или Кампару… как там его…
— Кохэку! И он больше не мой! — говорит Айка, поправляя свои очки: — потому что сволочь. Налейте и мне, пожалуйста.
— Неделька выдалась. — кряхтит Такаги. Он еще не дошёл до кондиции и еще не до конца успел выругать себя, пережить это и пожалеть о сделанном выборе. Сегодня вечером ему не нужна женская компания. Если на то пошло — ему не нужна любая компания. Хотя с этим вот … менеджером — было неплохо молчать рядом, время от времени поднимая стопку. Такаги внимательней посмотрел на своего собеседника. Волосы покрыты сединой, стальной взгляд карих глаз, едва видная мозоль на указательном пальце правой руки. Начальник отдела, не меньше. Много пишет, постоянно принимает нелегкие решения. Наверняка женат, двое детей и любовница. Работает… работает… где может работать такой вот? Местные фабрики? Или — рыболовецкие суда? Нет, непохож на моряка. И даже на хозяина компании. Взгляд Такаги скользит вниз, и он видит знакомую выпуклость под расстегнутой полой пиджака в районе пояса. Револьвер. Но татуировок нет, значит не гокудо. Полиция?
— Дамы. Я, конечно, угощу вас, но нам с другом нужно
