— Вот теперь, капитан, гляди в оба, — напутствовал я своего главного разведчика и пошел к ближайшей полевой кухне. Обедать. Я уже приучил всех поваров в бригаде, что могу вот так вот неожиданно появиться и подкормиться из солдатского котла. А по результатам или похвалить или выписать суровых люлей. Эффективная метода. Главное чтобы в ней не было системы, к которой можно привыкнуть.
13
Разведчики уходили в поиск. Горные егеря, прошедшие не только войну в горах с Винетией, но и восточный фронт, обвыкшиеся к болотам и равнинным лесам. Девять групп. Все вооружены ППГС и парой ручных гранат. Бинокли и перископы разведчика. Одеты в камуфлированные маскхалаты двойные с одной стороны белые, с другой пятнистые с белыми пятнами, как раз под сезон снегопада с оттепелями. Вышел я к ним вместе с начальником разведки из штабной палатки. Осмотрел. Заставил попрыгать. Все в порядке, ничего не звякнуло.
— Еще раз повторяю, бойцы, никакой самодеятельности. Только наблюдать. Режим тишины. Языка брать, если только сам в руки попадется. Нам нужна полная картина их огневых точек.
— Разреши идти, вождь? — спросил командир первой четверки по-рецки.
— Идите, — разрешил я на том же языке.
— И помните начало активных действий только тогда, когда в небе появится дирижабль.
— Да хранят вас ушедшие боги, — только и добавил начальник разведки, тоже по-рецки. Егеря тихо по одному растворились среди елей.
— Что нового у нас? — повернулся я к капитану.
— На удивление тихо, господин гвардии майор, — ответил начальник разведки.
— Так помаячили две поисковые группы с интервалом в четыре часа. Все на строительство мостов пялились. Взрыв их привлек, переусердствовал саперный инженер. Ничего неожиданного и экстраординарного.
— Как оцениваешь подготовку их фронтовых разведчиков? — Как высокую, господин комбриг.
— Не спугнули? — Никак нет. Я даже жандармов в тыловое охранение услал. От греха подальше.
— Что ж… Ждем еще, — только и ответил я.
— Время есть.
— А?..
— Рано еще, — ответил я и снова посмотрел на часы, щелкнув крышкой. Эти часы, подаренные мне Вахрумкой, напомнили те первые мои часы в этом мире. Трофейные. Которые отобрал Тортфорт. Да еще обвинил меня в мародерстве…
* * *
Сидели в штабной палате, в который раз измеряя карту циркулем. Начальник штаба протер уставшие глаза и промолвил устало.
— Ничего нового мы не придумаем, комбриг. Лег бы, поспал часа четыре. Нельзя так себя выматывать перед боем. На бой ничего не останется.
— Что жандармы? — поднял я взгляд на начальника разведки, простите, на второго квартирмейстера бригады.
— Отловили пяток каких-то совсем левых людей. Вроде как местные. Но до войны это республиканская территория была, так что… — Допросили? — Как водится. От них только: «знать, ничего не знаем, хворост собирали». А бить их вы запретили.
— Изолировали? — Так точно. Специально блиндаж особый заранее выкопали.
— Завтра отпусти их с извинениями.
— Но… — Вот именно… — ответил я.
— Где зампотех? — Простите? — переспросил начальник штаба.
— Бригадный инженер где? — поправился я.
— Фары проверяет на наличие карбида.
— После победы отдохнем, — отмахнулся я.
* * *
Паролет стоял на лугу, сливаясь осенним камуфляжем с ближайшей рощицей. Снизу его покрасили в «голубое небо». Точная копия моей первой модели, только двухместная.
— Ну что, мичман, птичка к полету готова? — спросил я летчика, который ходил и пинал гусматик на высоких колесах. Слез с седла и отдал повод денщику.
— Так точно, командир, только что по второму разу все проверил.
— Тогда полетели, ты за штурвалом, а я сегодня за наблюдателя. Лицо мичмана украсила дурацкая улыбка.
— Да, да… ты за штурвалом. Доверяю. Мичман мазнул рукой и к нам подбежали штатные заводские механики. А я полез в гондолу. Кабиной это сооружение назвать было трудно. Прям самолетик на качелях в детском парке.
— Контакт! — крикнул мичман, закрепляя у себя в кабине автомат. Пропеллер с легким скрипом повернулся.
— Есть контакт, — крикнул механик.
— От винта! — Есть от винта. Пропеллер закрутился с шуршащим шумом большого вентилятора. Рева мотора как на двигателях внутреннего сгорания не было. Не ощутил я и сильной вибрации.
— Колодки убрать. Механики потянули веревки, освобождая колеса от тормозных колодок. Самолет двинулся вперед, слегка подпрыгивая на кочках. Набрал скорость на лугу и легко оторвался от земли. Когда набрали первую сотню метров высоты на пологой глиссаде и пошли на разворот с легким креном, я похвалил летуна.
— Молодец, мичман, хорошо взлетел. Который полет? — Двадцать девятый сегодня будет, командир.
— Обогнал меня уже, — вздохнул я. Мне самому хотелось сидеть за штурвалом, но… мое дело сейчас наблюдать.
— Все равно командир вы — первый, — проявил мичман легкий подхалимаж.
— Аэростат привезли? — задал я вопрос чтобы мягко прекратить эти саввадзедунисткие речи.
— В пути пока. Но к вечеру дотащат. Его стирхами волокут. И компрессор с ним. И лебедку. Там большое хозяйство оказалось.
— Дай бог, дай бог, — вырвалось у меня.
— Командир, неужели вы из этих, которые верят в оставшегося бога? — Нет. Просто поговорка такая осталась в наших горах. Ушедших богов было много. В древности, приговаривая так, считали, что кто-нибудь из них да откликнется.
— Все, все командир, выше не полетим, там облака пойдут сплошняком.
— Какая высота? — Полтора километра.
— Давай к линии фронта, уже не добьют. Но ниже километра не опускайся.
— Принял, отозвался мичман и биплан накренившись, стал совершать очередной поворот. На удивление мы разговаривали в полете, не напрягая голоса. Большое преимущество паровой машины перед вечно ревущим двигателем внутреннего сгорания. Откинул столик в гондоле и, преодолевая взвихрения воздуха в открытой гондоле, закрепил на нем зажимами карту. Теперь только от зоркости глаз и внимательности моей все зависит. Но мне не первый раз летчиком-наблюдателем выступать. Правда, на самолете в первый. До того только на дирижаблях. Совсем разные ощущения. На дирижабле чувствуешь себя намного защищенней. А хорошо мои бронеходы замаскировались. Сверху и не видно совсем. Вот уже и наполовину построенные мосты для наших коробочек, облепленные саперами как соломинка муравьями. Увал. Ближние тылы и линии траншей, разделенные нейтральной полосой запутанной рядами колючей проволоки. Отметил пару командных пунктов противника и махнул мичману рукой, указывая, что надо лететь в ближние тылы врага. Первая авиаразведка в этом мире состоялась. И провел ее я — Кобчик!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
