на высоту более пятнадцати метров волна чуть не снесла их с каменного пятачка.
В ушах звенело тончайшим комариным писком. В глазах плавали белые пятна. Никто не мог пошевелиться. Кирана опустила глаза вниз и увидела, что, как и все остальные, практически вросла к камень стараниями Ксандра.
Кое-как нащупав на поясе склянку с лекарским зельем, охотница сделала пару глотков и почувствовала, как ясность сознания и чувств снова возвращаются к ней.
— Напомни мне как-нибудь взять тебя на рыбалку, — хмыкнул Ксандр, заглядывая куда-то вниз. — Беспроигрышный вариант.
Кровники по одному подходили к краю каменного пятачка и начинали смеяться и восторженно кричать.
Кирана последовала их примеру и тоже взглянула вниз. По поверхности воды растекалось огромное чёрное маслянистое пятно и разрозненные куски некогда грозной твари, охотившейся за ними с самого выхода в экспедицию.
Остальные морские обитатели пировали на останках местного короля или королевы, разрывая куски мяса и заглатывая на ходу. Совсем рядом уходила на дно полная острых зубов пасть твари, внутри которой могли спокойно разместиться все кровники и Киарана с Ксандром вместе взятые и даже не потеснились бы.
— А вот это непорядок! — пробормотал кто-то из комаров и принялся водой выталкивать пасть на поверхность. — Нужно же трофей взять! Вон, пусть Кирана Юрьевна коллекцию ножей пополнит!
Мужчины с энтузиазмом занялись челюстной ловлей, на время забыв о цели путешествия, в то время как Кирана замерла, анализируя собственные чувства. Всю свою жизнь в Восьмиречье она пыталась отстоять собственное право на независимость, сталкивалась с уничижительным обращением со стороны других охотников и отчаянно боролась. Здесь же мужчины не просто признавали её равной, но и восхищались, выказывая заслуженное уважение. Вон, она даже не подумала о трофее, а кровники сами взялись помогать. Это было настолько непривычно, что Кирана скупо улыбнулась. Именно такое братское честное отношение подкупило её в общении с Михаилом и вот теперь с кровниками.
Когда бойцы высыпали у её ног горку треугольных зубов, размером с её ладонь, Кирана с некоторым недоверием смотрела на них.
— Я знаю одного мастера по оружию, он сюрикены может из них сделать, — кивнул Борзый на горку зубов. — Ах да… — кровники подтащили остов уже ставшей наполовину беззубой верхней челюсти и указали на выемку, — здесь макр! И он по праву ваш!
Кирана вынула меч из кости мамотуса и осторожно вскрыла костный нарост. Прошло слишком мало времени, и макр ещё светился. Абсолютно чёрный, он вызывал непроизвольные мурашки по коже. Поддев лезвием макр, охотница затолкала его в кожаный мешочек. Пятёрка. Полновесная пятёрка. Невероятно. Вторая в её жизни, но в этот раз добытая честно и самостоятельно, без чьей-либо помощи.
— Спасибо! — выдохнула она и рассмеялась. Нервное напряжение отпускало. — Когда вернёмся, с меня выпивка за удачную охоту!
Кирана сказала это в соответствии с их охотничьими традициями, но заметила неуверенность во взглядах комаров.
— Отставить субординацию. Здесь и сейчас мы — одна команда, один рейд. Поэтому и законы Лица на нас не действуют. А вот законы Изнанки вполне.
* * *
Исико Инари в одиночестве раздумывала над собственным фиаско. Колени её покрывало одеяло, а под ним стояла закрытая жаровня с углями, согревая вдовствующую княгиню. Этот… этот рус каким-то образом распознал подделку. Исико видела его эмоции. Он не поверил ни на секунду. То ли настолько был уверен в верности дочери, то ли ему было всё равно. Ещё бы, с учётом разницы в положении и выторгованных себе преференций, он бы женился на Тэймэй, даже если бы через неё прошёл весь императорский полк.
От этого Исико было ещё горше. Мужчины всегда использовали женщин для достижения собственных целей. Всегда. Да, Исико повезло полюбить собственного мужа, но после его смерти ей не встретился ни один представитель мужского пола, достойный хотя бы его памяти. Что Меказики, что брат мужа, что Окойя были тому прекрасными подтверждениями. Вот и Комарина смело можно было записать в ту же когорту.
«Только женщина может понять женщину», — говорила богиня Инари.
Только женщина может помочь женщине.
Вот и Исико всеми силами пыталась бороться за свою дочь. В конце концов, все женщины в молодости плывут в дурмане любови, пока не напарываются на суровые рифы реальности и предательства. Кроме того, Исико прекрасно понимала, что два сильнейших мага гораздо лучше для рода, чем один внук. Пока он родится и вступит в полную силу, нужен был кто-то, кто смог бы его защитить. Поэтому вдовствующая княгиня приняла решение побороться за дочь.
Но идея с выводом Комарина на ревность оказалась провальной. К тому же он начал намекать, что Исико не видит всей картины, а потому может ошибаться. Она, конечно, ни на миг ему не поверила, но что если…
— Он лжёт! — прошипела ей на ухо огромная лиса с шерстью вишнёвого окраса. — Я думала, ты умнее, Исико. Ты меня разочаровала!
Вишнёвая кицунэ лизнула замершую в благоговейном страхе Исико шершавым языком, и княгиня почувствовала, как на её лице вновь проявляются уродливые проплешины от яда морских тварей.
Как ни старалась она удержаться, но из уголков глаз закапали слёзы боли и разочарования. Эти полтора месяца стараниями дочери она почти забыла о своём уродстве. Но богиня напомнила. Перед Исико возник овал зеркала, где каждая плешь, каждая сквозная рана, каждый уродливый шрам виден был в увеличенном размере.
— Смотри, Исико! — шипела богиня женщине на ухо. — Смотри и запоминай! Такой ты останешься, если только посмеешь усомниться во мне. Никто тебе не поможет! Никто! Это станет твоим проклятием! Но только если ты отвернёшься от меня. Верь мне! Слушайся меня! Подчиняйся мне!
— Да, моя госпожа! — Исико пала ниц, пытаясь спрятать лицо в складках одеяла и забыть уродливое отражение в зеркале.
Глава 18
Последний пик для опоры моста не находился. Ксандр уже битый час пытался отыскать финишную точку. Всё безрезультатно. Из-под воды колоннами торчали каменные опоры, но охотник медлил.
— Не понимаю, — бормотал он, —
