А учитывая наши с вами отношения, в этом вопросе мы были просто обязаны обратиться именно к вам, Мария Федоровна. Вы старейшина, вы хранительница трона и семьи Романовых, так сказать, если не патриарх, то матриарх. Это решение, это ваш крест, ваш грех, ваша ответственность. Мы всего лишь инструмент, но принимать решение только вам. С одной стороны, женщина, которая из нищеты пролезла на российский трон и принесла в семью тяжелую наследственную болезнь, фактически приговорившая к затуханию правящую линию Романовых, а с другой стороны миллионы русских людей, за жизни которых вы, как сюзерен, отвечаете. И вспомните, какая у нее роль в дискредитации императорской семьи, что явилось одной из причин уничтожения правящей династии. Решайте. Времени осталось не так много.
Она кивнула головой.
— Дайте мне несколько минут, это очень тяжелое решение.
Мы и не напирали, позволили ей выйти из кабинета, а сами занялись решением оперативных вопросов. В первую очередь передали команду в дивизию Келлера о поднятии по тревоге и срочной переброске через порталы сюда, в Аничков дворец сначала роты в полной штурмовой экипировке, а в перспективе целого батальона с десятком танков, которые были на ходу, после памятных сражений в Польше.
Прошло минут пятнадцать, когда в комнату решительно вошла Мария Федоровна. Было видно, что решение ей далось не просто и ее терзает совесть.
Я решил не добивать ее и коротко спросил:
— Александра Федоровна?
Она только кивнула.
— Постарайтесь спасти внуков и внучек, они не виновны.
— Сделаем все возможное…
Мы вызвали Келлера, и когда он пришел уже начали обсуждать поэтапный план жестких разборок с пробританской оппозицией, которая вообще берега потеряла и решила открыто выступить.
Николая с Горемыкиным нагрузили вычиткой и правкой манифеста, так чтоб там не так явно прослеживалось, что изначально авторами были люди из другого мира. И они увлеклись, ведь в манифесте мы неплохо так отработали технологии информационного воздействия из будущего.
Через двадцать минут во внутреннем дворике открылся портал, через который мы должны были отправить на базу под Плоцком кайзера с его спутниками и Николая II, со Штюрмеором, Ивановым и Горемыкиным, где уже были готовы апартаменты для проведения последнего заседания и заключения договора.
Перед уходом Мария Федоровна зашла в зал и коротко проинформировала, что британцы решили действовать и в Петрограде становится немного небезопасно. Николай побледнел, а кайзер хитро усмехнулся, прекрасно осознав, что именно сейчас мы тут займемся зачисткой пробританской партии.
Русского императора с трудом удалось уговорить вместе со всеми через портал покинуть Аничков дворец и что мы сделаем все для освобождения его супруги и детей. Он порывался выйти к заговорщикам и пристыдить их и только когда Мария Федоровна вышла из себя и напомнила ему как 1825 генерал Милорадович так же вышел уговаривать мятежников на сенатской площади, как его просто подстрелили, чтоб отрезать все пути к отступлению.
Когда все участники переговорного процесса поднимались по пандусу, выдвинувшемуся прямо из воздуха, а навстречу им ровными рядами, спокойно и деловито спускались штурмовики Келлера, ряд за рядом, в пятнистой форме, в бронежилетах, касках, все поголовно вооруженные автоматами ППС и пулеметами Детярева, ко мне для последнего слова подошел кайзер. Мы стояли вместе с Марией Федоровной и просто провожали их, поэтому Вилли мог говорить без переводчика — вдовствующая императрица сама все переводила. Он поклонился это маленькой, но такой волевой женщине и протянул мне здоровую правую руку, которую я тут же пожал.
— Ваше императорское величество, — обратился он к Марии Федоровне, — для меня было огромной честью быть вашим гостем и участвовать в столь судьбоносных событиях.
Мария Федоровна чуть улыбнулась, чуть склонила голову в знак того, что прогиб был засчитан.
— Генерал, я теперь нисколько не сомневаюсь, что мой визит в столицу Российской Империи был нужен не только что бы показать кто здесь хозяин, а скорее для того чтобы заставить вашу британскую и французскую партии действовать немедленно. Это говорит о том, что вы давно подготовились и все просчитали. Генерал, я очень хочу, чтобы мы с вами больше никогда не были противниками. На вашу дружбу я пока не надеюсь, но очень хочу, чтобы в данный момент мы расстались добрыми приятелями.
— Так и есть, Вильгельм. Когда все успокоится, наши врачи к вашим услугам.
Он кивнул в знак признательности, еще раз пожал руку, поклонился Марии Федоровне и бодро побежал по пандусу и исчез в воздухе.
Вместе с Николаем и Вильгельмом мы отправили под Плоцк всех солдат охраны дворца, полностью их заменив нашими спецназовцами и штурмовиками генерала Келлера. Через полчаса дворец представлял из себя крепость, готовую к штурму. Теперь за дело взялись профессионалы.
В комнату Артемьевой стекалась вся оперативная информация. Над городом уже крутились два беспилотника «орлана» и периодически разведчики из тех групп, что работали в городе сами запускали коптеры и присматривали за улицами города. Так же приходила информация по положению дел в Зимнем, где фактически под домашним арестом находилась Александра Федоровна с детьми.
Уже давно потемнело и на город стала опускаться ночь, когда наконец-то пришла долгожданная информация, которую тут же подтвердили группы наблюдателей в городе и операторы дронов, сидевшие на нашей базе за городом.
— На соседнюю улицу с дворцом подъехали шесть легковых автомобилей и два грузовика с солдатами. Пока стоят, кого-то ждут. Так же на параллельных улицах идет накопление пехоты, пока численность оценивается в две роты, но беспилотники показывают выдвижение еще нескольких пеших колонн, в составе которых насчитали шесть пушек. Правда это слабенькие дивизионные трехдюймовки. Можно однозначно констатировать, что идет планомерное перекрытие основных подходов к дворцу и подготовка к штурму.
— Кто? Какие полки, определили? — спокойно спросила Мария Федоровна, которая переоделась в дорожное платье, и щеголяла в специально для нее пошитом бронежилете.
— Флотский экипаж, учебные роты гвардейских полков, подразделения 6-й армии.
Я замер, а она засопела от раздражения.
— Как они могли против императора!
А я, наблюдая за картинкой с видеокамер на экране мониторе, наконец-то увидел, как подъехала еще легковая машина, из нее вылез высокий худой военный в шинели, в котором без труда опознали нынешнего главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, его сопровождал командующий 6-й отдельной армии, которая как раз и защищала Петроград и весь район, генерал от артиллерии Константин Петрович Фан-дер-Флит.
— Ну, зато теперь понятно, как и почему все войска гарнизона пришли в движение, — прокомментировала наблюдаемую картинку Катя Артемьева.
— Все, началось.
Мы через несколько камер, в том числе с зависшего на высоте пары сотен метров квадрокоптера с тепловизором наблюдали, как собравшиеся части покидают проулки и окружают Аничков дворец, как разворачивают пушки и готовят их к стрельбе. Это заняло около получаса, так что мы успели попить кофе, связаться с Плоцком, куда уже все добрались и наконец-то подписали предварительное соглашение об прекращении огня и разведении войск. Николаем II был подписан манифест и файл с правками был отправлен на базу. Тут же его начали распечатывать и ксерить на всей имеющейся копировально-множительной технике, ну и параллельно загрузили несколько типографий в небольших провинциальных городках, куда заговорщики даже лезть не думали. И, по идее к утру, уже многие газеты в провинции должны были опубликовать Манифест Императора Всероссийского о прекращении войны и заключении перемирия с Германией. Ну и отдельные строки были посвящены заговорщикам, которым предписывалось сдаться и прекратить сеять смуту ради интересов «некоторых наделенных властью членов императорской фамилии» и «представителей запада, которые столетиями натравливали на Россию различных захватчиков, устраивали перевороты, травили венценосных особ, захватывали недра и рассматривают многовековую империю только как второсортную страну-поставщика пушечного мяса, которая кровью русских людей должна оплачивать обогащение иностранных банкиров».
