Как только они зашли в зал, Маша встала, за ней поднялся и главный пришелец, ну и для дополнения картины по бокам встали вооруженные бойцы охраны, всем своим видом показывающие, кто тут главный, и кто контролирует ситуацию. Надо было признать — все выглядело очень эффектно.
— Здравствуйте, господа, — приветливо поприветствовала хозяйка зашедших посетителей, — не хочется играть в гостеприимную хозяйку, учитывая при каких обстоятельствах и с какими намерениями вы пришли сюда, поэтому я дам вам возможность осмотреть весь дворец. Смотрите, ищите, может что и найдете интересное для вас. Загляните даже в мои покои и посмотрите в гардеробе, может там среди платьев старой вдовы прячется Кайзер Германии…
Она сделала многозначительную паузу и повернувшись к генералу Келлеру, продолжила:
— Федор Артурович, выделите господам ПРОВЕРЯЮЩИМ сопровождение, чтобы они могли в полной мере проверить дворец на наличие германского императора.
Все это было сказано так спокойно и с легким презрением и горечью в голосе, от которого все пришедшие ощутили дикий стыд от свершившегося факта, но уже ничего поделать нельзя было.
Келлер, с трудом сдерживая усмешку, переглянулся с генералом Оргуловым, который тоже усмехнулся и чуть кивнул в знак согласия.
— Пойдемте, господа — и он фактически силой выставил из зала сопровождающих, оставив Великого Князя Николая Николаевича наедине с вдовствующей императрицей и командующим Новоросским корпусом.
Как только дверь закрылась за последним посетителем, Мария Фдоровна с легкой усмешкой посмотрела в глаза Верховному Главнокомандующему и проговорила.
— Присаживайся, Коля. Твои союзники долго будут гулять по дворцу и искать мифического кайзера, а мы пока успеем пообщаться и выпить горячего чаю, вон ты как продрог то на морозе.
Николай Николаевич попытался представить, как эта картина выглядела со стороны. Он, высокий худощавый и маленькая Мария Федоровна, но тем не менее именно она была хозяйкой положения и четко вела линию разговора.
Когда через несколько минут, уже согрелся и, сделав несколько глотков горячего свежезаваренного чая, наконец-то смог поговорить с Марией Федоровной и наличие молчащего до сих пор генерала Оргулова его как ни странно, не нервировало и не раздражало. Видимо перед ним разыгрывался некий спектакль и все роли были заранее расписаны и по сценарию новоросс сейчас должен был молчать. Поэтому он решил задать самый первый и важный вопрос:
— Ну что, Маша, как я понял, кайзера Вильгельма здесь никто не найдет, так же, как и Николая?
— Правильно понимаешь, Коля.
— А переговоры?
— Переговоры фактически закончены и все документы подписаны, не смотря на старания «союзников». И апоплексический удар табакеркой по голове уже ничего не решит.
— Даже так? Хм. И где Никки и Вильгельм?
— В данный момент они на военной базе новороссов под Плоцком обговаривают последние нюансы по порядку прекращения огня и разведению сторон.
Великий князь чуть раздраженно пожевал губы и откинувшись на спинку стула, мельком глянул на генерала Оргулова, который всем своим видом показывал, что он вообще в стороне, и ответил.
— Маша, ты понимаешь, что это все так не закончится и Николаю никто не даст просто так заключить сепаратный договор с Германией. Он и так, не будем греха таить, не пользуется особой популярностью, но именно сейчас он настроил против себя слишком много важных и наделенных властью людей. Даже если я вас поддержу, то как Верховный Главнокомандующий все равно не смогу дать команду на прекращение огня и разведение войск. Нам не позволят это сделать. Ты сама прекрасно знаешь, как и на каких условиях меня назначили на должность Верховного Главнокомандующего, и сколько ограничений на меня наложено тем же военным министров и думскими комитетами.
— Николай подписал манифест.
— Про манифест уже говорили, но и тут не получится. Никто ему не позволит его опубликовать: все столичные газеты взяты на контроль.
— А это не важно, — наконец-то подал голос Оргулов, — вот почитайте. Это завтра утром уже будет распространено по всей империи. Гипотетический контроль газет тех, кто стоит за продолжение войны уже не играет никакой роли.
И протянул Великому Князю белый мелованный лист с текстом манифеста где в конце стояла подпись русского императора.
Николай Николаевич чуть подрагивающими руками достал коробочку с очками, водрузил их на нос и стал внимательно вчитываться в текст манифеста. Он не был дураком и по манере подачи материала сразу узнал стиль пришельцев. Да текст подправили, вычитали, но смысл был вполне понятен и полностью соответствовал заявлениям новороссов: «России эта война не нужна… Дав по морде германцам, мы с чистой совестью можем заключить перемирие и дальше нам нет смысла воевать… Российская Империя будет восстановлена в границах на начало войны… Судьба захваченных территорий у Австро-Венгрии будет обсуждаться на дополнительных переговорах. Любые попытки притеснения православных людей будут жестко пресекаться — у русского императора и у его союзников есть все средства для этого… Пусть русские мужики лучше сеют хлеб, чем умирают за интересы британских и американских банкиров. Жизнь русского человека самая великая ценность… России нужно хотя бы десять лет мира, без потрясений, войн и революций, чтобы стать самой богатой и процветающей страной мира…».
Николай Николаевич несколько раз перечитал текст манифеста и отложив бумагу на стол и сняв очки, потер уставшие глаза и откинулся опять на спинку стула.
«Сильно и смело. Очень сильно. Если такое говорит российский император, то народ пойдет за ним и сметет всех, кто захочет продолжать войну. Оргулов сказал, что манифест уже отпечатан и пошел в войска и распространяется по провинциальным центрам и малым городам».
С другой стороны, это ведь делается не во вред Империи. Но что же все-таки так повлияло на Машу, что она как метеор вернулась в большую политику и полностью стала на сторону новороссов, при этом подмяв под себя Николая, и что совсем невероятно, нынешнюю императрицу Александру Федоровну.
Для полноты картины ему не хватало нескольких кусочков в этом большой и многогранной политической мозаике.
— Маша, скажи, чем же они тебя заинтересовали, что ты так рьяно стала на их сторону?
Марии Федоровне не нужно было уточнять — косой взгляд, брошенный на безмятежно сидящего генерала Оргулова все и так пояснил.
Маленькая пожилая женщина хищно усмехнулась.
— Коля, ты неправильно ставишь вопрос: не я с ними, а они с нами.
— Даже так. Вот здесь, — он махнул рукой в сторону лежащего на столе манифеста, — чувствуется рука пришельцев. И ты говоришь, что не они, а ты всем управляешь?
— Хочешь обидеть меня, Коля?
— Ни в коем случае, Маша, но всех волнует именно то, что ты, при своем нынешнем влиянии на политику империи, на императорскую семью, являешься…
Он замолчал, стараясь не перейти грань и напрямую оскорбить вдовствующую императрицу.
— Ну, продолжай! Марионеткой пришельцев? Да, Коля, ты не оригинален.
— Тогда ответь мне, максимально откровенно, чем они тебя заинтересовали? Тебя, Никки, императрицу? Даже Ольга и так в последнее время сильно изменилась.
Наступила пауза.
— Ты действительно хочешь все узнать Коля?
— Да, иначе я не смогу тебе помочь, ситуация и так на грани взрыва.
— Хорошо, — слишком уж легко и просто она согласилась, что наводило на мысль, что именно к этой просьбе его и вели все это время.
Мария Федоровна, зашелестев юбками поднялась, пройдя несколько шагов остановилась перед Великим Князем, который резко вскочил при ее приближении. Опять гротескная картина — маленькая женщина и высокий худой пожилой генерал, но она всем своим видом буквально излучала спокойствие, величие и власть. Николай Николаевич всем нутром ощутил, что даже маленькое предположение что Мария Федоровна марионетка пришельцев не имеет ничего общего с действительностью.
