— Вот как. Теперь ты понимаешь?
— Понимаю. И теперь ПОНИМАЮ кто они на самом деле. Как давно ты про это знаешь?
— Практически с самого начала. Они сразу через Олю вышли на меня.
Теперь он невесело усмехнулся.
— Ну хоть теперь становится понятно почему Келлера к себе приблизила, и этого моремана, Колчака.
— Ваше Сиятельство, — наконец-то решил я вмешаться.
Великий Князь повернул ко мне голову и чуть ее наклонил, устало проговорил.
— Полноте, Сергей Иванович. Вы ж очень непростой человек и можете по имени-отчеству. Как я понял, теперь мы с вами в одной лодке, ведь именно ради этого вы меня сюда позвали.
Я кивнул головой в знак согласия, а он, после короткой паузы, продолжил.
— Теперь мне полностью становится понятен ваш замысел и особенно чего вы пытаетесь достигнуть. Цель достойная, и я понимаю, что это единственный выход с минимальными потерями. Но вот методы, конечно у вас…
— Наши методы подчиняются одному простому правилу — максимальная эффективность при минимальных затратах времени и ресурсов и, главное, при максимальном сбережении жизней наших бойцов. Есть конечно и моральная сторона, но вы, находясь на своем посту, как никто другой понимаете, что командир это тот, кто посылает людей на смерть. Причем он посылает не только отдавать свои жизни, но и отбирать чужие. Поэтому… Мы такие, какие есть, хорошие, плохие, но в данной ситуации, как мне кажется, мы самые лучшие и глубоко замотивированные союзники России.
— Тут, Сергей Иванович, спорить не буду…
— Тогда, Николай Николаевич, давайте сразу перейдем к делу.
Он опять усмехнулся.
— Уже раздаете распоряжения? Не рано ли?
— Нет. Наоборот советуюсь и пытаюсь донести до вас свою мысль.
— О чем же?
— Вы, насколько я знаю, примкнули к этому выступлению, чтобы избежать ненужного кровопролития.
— Вы, правильно, думаете, Сергей Иванович. Я русский офицер и верен присяге.
— Похвально. Только вот проблема в том, что те же силы, что в той папочке дело довели до определенной ситуации являются и авторами вашего сегодняшнего похода. И в их интересах сегодня устроить здесь бойню. Мы на двести процентов уверены, что будет провокация, которая должна привести к перестрелке и штурму дворца, вне от вашего желания. Поэтому я бы вам рекомендовал, выйти к войскам, и как можно быстрее понизить градус напряженности, отвести войска, чтобы не было никаких эксцессов и с помощью верных именно вам частей организовать патрулирование, оцепление, но полностью исключить возможность бойни.
— Как вы себе это представляете?
— Да вариантов много: неизвестные стрелки начнут стрелять по солдатам со стороны дворца, пушка выстрелит, будет подрыв фугаса с жертвами, и кто-то начнет кричать что это сделали из Аничкого дворца и тут же поведет солдат на штурм.
— Да уж фантазия у вас, Сергей Иванович, — хотя в голосе его слышалась тревога, а адъютант тихо как мышка стоящий на входе просто боялся пошевелиться, слушая такие откровенные разговоры.
— Так вы думаете…
— Уверен, Николай Николаевич. Солдаты, которых вы привели сюда, к Аничкому дворцу, должны стать первой, сакральной жертвой кровавого конфликта между новороссами и Российской Империей. И естественно, когда льется русская кровь, все это выгодно англосаксам и их компаньонам, банкирским домам.
Великий Князь рывком поднялся и направился к двери.
— Да-да, Сергей Иванович, вы правы, надо срочно отдать команды…
— Коля! — подала голос Мария Федоровна.
— Да, Маша.
— Не забудь про судьбу Милорадовича, который почти увел восставших солдат с Сенатской площади.
— Думаешь и меня могут убить?
Тут я ответил-пояснил.
— Запросто. И обвинить в этом келлеровцев, охрану Марии Федоровны, новороссов, и расследование никто проводить не будет. Просто укажут на дворец и скажут: «Вон там убийцы Верховного Главнокомандующего. В атаку!». И все — положат кучу народа перед окнами, сами видели, у нас тут все напичкано пулеметами и в случае штурма никто сдерживаться не будет.
— Я вас понял, Сергей Иванович.
— Возьмите в качестве охраны несколько людей генерала Келлера и сами, будьте добры, под шинель наденьте бронежилет.
К моему удивлению Великий Князь не стал качать права и согласно кивнув, вышел из зала.
Мария Федоровна, сделав глоток уже остывшего чая, немного тревожно проговорила.
— Но что, Сергей Иванович. Вроде лед тронулся…
Я, услышав эту фразу чуть не облился чаем, так контрастировала вдовствующая императрица, выдающая коронную фразу Остапа Бендера.
— Я сказала что-то смешное? — она сразу четко отследила мою реакцию.
— Ничего серьезного. Услышать такую фразу от вас, ну как-то звучит — контрастно.
— Странно. Как по мне, фраза имеет весьма серьезную смысловую нагрузку. И почему вас это так поразило.
— Я вам дам почитать книгу юмористических авторов из нашего мира про послереволюционную Россию. И там один из главных героев, авантюрист до мозга и костей, любил повторять: «лед тронулся, господа присяжные заседатели».
— Да уж, — только с легкой улыбкой смогла прокомментировать она, — наверно научилась у кого-то из ваших подчиненных.
Глава 11
Мы с Марией Федоровной тоже вышли, проводить Великого Князя, который наотрез отказался надевать под шинель бронежилет скрытого ношения, мотивируя какой-то очередной благоглупостью. Через несколько минут он в сопровождении своего адъютанта и офицеров-делегатов, что «обыскивали» дворец в поисках кайзера, покинув здание с двумя рослыми келлеровцами, выделенными для его личной охраны, направился к воротам, чтобы проследовать к ожидающим его генералам-заговорщикам и прояснить им ситуацию.
В итоге, убедившись, что они нормально дошли, смешались с толпой пританцовывающих на морозе «представителей элиты» без всяких эксцессов, криков и стрельбы, мы, с Марией Федоровной, вернулись в зал для переговоров.
— Чем мы будем заниматься, пока Николай Николаевич будет усмирять своих солдат? — спокойно и чуть устало проговорила хозяйка дворца, хотя именно сейчас я понял, насколько ей, пожилой женщине все это давалось с трудом. Сильнейшая эмоциональная нагрузка не прошла даром и было видно, что именно сейчас она позволила себе выйти из образа, расслабиться. И я с удивлением увидел, как Мария Федоровна, чуть ли не теряя сознание, оперлась спиной о стену, закрыв глаза. Я спешно подошел к ней, и взяв за руку, осторожно довел до стула, посадил, и придерживая, чтоб она не упала на пол, левой рукой достал с пояса радиостанцию и связался с Артемьевой.
— Белка, нужен медик, Марии Федоровне плохо.
— Я вижу по камере, Странник, уже выслала «дока».
Несколько мгновений и в зал как стометровая волна цунами ворвался генерал Келлер, два его приближенных бойца и наш штатный медик. Вдовствующую императрицу тут же переместили на диван и «док» стал оказывать помощь. Поднеся к ее носу ватку с нашатырным спиртом, чуть ее взбодрил, и пощупав пульс, достал тонометр и привычными движениями расправил манжету и надел ее на руку вдовствующей императрицы. Келлер немного был в шоке, а вот Мария Федоровна, которая уже несколько раз проходила обследование, отнеслась к этому спокойно и с пониманием, не смотря на ее состояние.
Спустя пять минут, приняв несколько таблеток, прописанных «доком», она уже вполне спокойно поднялась и снова присела на стул и только бледность и круги под глазами указывали, что она себя все еще очень плохо чувствует.
— Странник! — вышла на связь Артемьева, которая с командиром группы силовой поддержки контролировала через видеокамеры обстановку вокруг дворца и особенно пути возможного проникновения в здание. И судя по ее крику, происходило что-то очень неприятное.
— На связи, Белка.
— Они перекатили две пушки чуть в сторону и готовятся к стрельбе. Там парк, все вроде прикрыто деревьями, но с того направления окна вашего зала в секторе поражения.
