растворяясь в густой темноте.
Странная штука — жизнь. Я никогда не была слишком востребованной у мужчин, и появление Игоря в моей судьбе восприняла как подарок. Потом появился роскошный Ринат, красавец-хирург, который почему-то обратил на меня своё внимание. Теперь вот Андрей, который, может, не так ярок внешне, но имеет несгибаемый внутренний стержень. Он настоящий мужчина, с которым точно не будет страшно. И он готов воспитывать моего будущего малыша.
Моего. Он только мой.
Я снова посмотрела на дом напротив — свет в окне их спальни потух, дом снова погрузился в привычную темноту. Ринат наверняка уже приехал, и он ни разу мне не позвонил. Я не дождалась его в кабинете, убежала, но ему, видимо, на это наплевать. Как и на меня. И на нашего ребёнка.
Он не хочет его. Точка.
Я не хотела плакать, но снова разрыдалась, в миллионный раз называя себя полной дурой. Он просто воспользовался мной, вот и всё.
Андрей прав — он никогда не оставит свою жену.
* * *
Утром мне по почте пришли бумаги от адвоката Игоря — заявление о расторжении брака. Конечно, я знала, что рано или поздно это произойдёт, но всё равно оказалась не готова.
Бездушные слова, сложенные в правильные предложения. Семь лет брака, больше двух с половиной тысяч дней уложились в две неполные страницы формата А4. Игорь с барского плеча оставил мне автомобиль, скромную сумму на банковском счёте и… всё. То есть, вообще, всё!
— Как я буду жить? На что? А наша общая квартира и дом? Они же были куплены в браке!
— Дом записан на мою мать, не делай вид, что ты этого не знала, — холодно отрезал он в телефонную трубку.
— Я знала, но ты говорил…
— Стелла, пожалуйста, бога ради, — устало выдохнул он тоном совершенно чужого человека. — Ты же прекрасно знаешь, что не вложила в покупку этого дома ни копейки, собственно, как и в покупку квартиры. Всё это приобретал я! Хочешь судиться — судись, но поверь, мой адвокат не зря ест свой хлеб, ты ничего не добьёшься, максимум, что тебя ждёт — тонна зря потраченных нервов, денег и косые взгляды окружающих. Думаешь, я стану скрывать, что ты залетела от другого, будучи в браке?
— У тебя вообще была другая семья, не смей строить из себя несчастного обманутого мужа! — я почувствовала, как завожусь. — Моя связь длилась месяц, и я её прекратила, твоя же — более двух лет, и ты вообще жил на два фронта. Да вы даже умудрились родить общего ребёнка! Имей совесть, ради всего святого, я скоро стану матерью, и мне совершенно негде жить.
— Пусть тебя спонсирует тот, кто тебя трахал.
— Но…
— Все претензии можешь выложить в письменной форме моему адвокату, — где-то на заднем фоне послышался плач младенца, и сердце моё болезненно сжалось. — Мне больше некогда говорить, будь добра, собери вещи к концу месяца, я хочу продать дом.
— До конца месяца? Это же менее двух недель! Я не успею!
— Значит, тебе стоит поторопиться. До связи, — и всё, послышались короткие гудки.
Я шокированно опустилась на край софы, продолжая бездумно смотреть на уснувший экран телефона.
Скоро я останусь на улице. Я и мой ребёнок.
Я понимала, что могу попробовать всё-таки что-то отсудить, нанять дорогого адвоката по сложным бракоразводным процессам, но где мне взять денег на этого адвоката? Отдать последние, чтобы просто рискнуть?
Адвокат Игоря тоже непростой парень, я его знаю — молодой, но с хваткой акулы, он будет биться до последнего, и у Игоря хватит средств продолжительное время спонсировать этот бой. А где брать деньги мне? Тем более зная о том, что скоро мне пригодится каждая копейка.
Развод — это всегда сложно и страшно, а когда ты разводишься беременной и знаешь, что уходишь ни к кому и в никуда…
Как Игорь мог так со мной поступить? Так цинично и хладнокровно вышвырнуть беременную женщину на улицу. Да, беременную не от него, но он ведь тоже действительно не святой!
Хотя о чём я — в народе так давно повелось, что если мужчина заводит любовницу в браке, значит, жена дура и наверняка что-то ему недодаёт, а вот если женщина имеет наглость позволить себе адюльтер — она опустившаяся шлюха. Так же думает и Игорь, ведь на свои грешки глаза закрыть всегда проще, они ближе к телу, чем чужие.
Я действительно не могла понять, за что он со мной так. Если он полюбил другую, мог бы уйти намного раньше. Стать счастливым сам и позволить мне переболеть, дать возможность тоже как-то выстроить свою жизнь. Не доводя всё вот до такого… Я не требую многого, пусть забирает дом, бог с ним, но оставил бы мне хотя бы квартиру! Они же всё равно не будут в ней жить, для семьи с ребёнком она слишком мала — всего две спальни, гостиная и кухня. Наверняка они купят на вырученные за дом деньги что-то более просторное и комфортное.
Как? Вот как я не могла понять за столько лет, с каким человеком делю постель?
Я не снимала с себя ответственности за свои грехи, но быть настолько жадным и мелочным… Мы же жили вместе, не чужие друг для друга люди! Я верила ему, позволив записать дом на его мать. Дура. Наивная беспросветная идиотка.
Я долго не могла прийти в себя, но я не плакала и не бросалась в панику, наоборот, достала из шкафа дорожный чемодан и начала аккуратно складывать туда свои вещи. Потом поняла, что вещей слишком много, а чемодана всего два… Я снова не отчаялась и принялась складывать одежду ещё плотнее, с каким-то маниакальным рвением. А потом, когда я, обливаясь от усердия потом, запихивала в накладной карман своё бельё, меня вдруг накрыло осознанием, что я не уезжаю куда-то в отпуск, я собираю вещи, чтобы уехать отсюда насовсем. То есть вообще навсегда. Я буду жить непонятно где и на что, работу в галерее придётся бросить, потому что я физически не смогу каждый день приезжать сюда за сотню километров. Пока я найду
