я гордо задрала подбородок. — Хочешь обвинить меня в ветрености? Давай, хуже уже не будет. Мы целый месяц спали в номере гостиницы, даже успели снять квартиру — немного поздно для того, чтобы строить из себя святую, тебе не кажется? И чтобы ты знал: не я разбила их семью, они давно хотели развестись.
— Эй, не кипятись, ты чего, я ни в чём тебя не обвиняю.
— А твой взгляд — да! Я понимаю, что тебе обидно по-мужски, что я выбрала его, а не тебя, но он отец моего ребёнка, Андрей! И кажется… я его люблю.
— Кажется?
— Я не знаю, — честно призналась я, вздохнув. Его спокойный тон охладил пыл, и даже стало немного стыдно. — Но мы должны хотя бы попробовать, понимаешь? Ради нашего ребёнка. Не обижайся на меня, ты хороший мужчина, даже очень…
— Пожалуйста, только без этого, ладно? — оборвал он мои нескладные оправдания. — Нет ничего унизительнее, чем вот это: "ты хороший, но…". Конечно, ты должна попробовать. Но я прошу тебя ещё раз — будь осторожнее с ним. Присматривайся.
— Бога ради, Андрей, теперь я прошу тебя. Ты говоришь так, будто Ринат террорист или маньяк-убийца, которого стоит опасаться. Он талантливый врач, уважаемый человек, не без своих тараканов, но он совершенно нормальный.
— А ты думаешь, что у ненормальных людей обязательно на лице написано, что они ненормальные?
— Никто из нас не может знать наверняка, даже какие мы сами. Я тоже не думала когда-то, что в моей жизни произойдёт что-то подобное. Не думала, что мой супруг, единственный мужчина, будет жить на две семьи и рожать внебрачных детей; не предполагала, что способна даже взглянуть на чужого мужа, не то чтобы забеременеть от него. Каждый из нас раб ситуации, и наши поступки зависят от нас самих и людей, которые нас окружают.
— Ты же совсем его не знаешь, Стелла. Совершенно.
— И он не знает меня. Мы квиты, — я грустно улыбнулась, пряча за показным оптимизмом тревогу.
Андрей озвучил то, о чём думала я сама. Я не знаю его, мне немного страшно, но, не сделав даже шага, ты никогда так и не узнаешь, что же там за поворотом, верно?
— Ты права. Ты взрослая умная женщина и знаешь, что делаешь, — спустя минуту раздумий подвёл черту Андрей и снова перевёл взгляд на чемодан. — Тебе помочь спустить вещи?
Было бы неплохо, потому что чемоданы оказались неподъёмными, а мне, в моём деликатном положении, противопоказано носить тяжести. Но принимать помощь от мужчины, который к тебе неровно дышит, чтобы тот перенёс твои тряпки для переезда к другому — это не просто эгоистично, это жестоко. Поэтому я вежливо отказалась и, неловко распрощавшись с Андреем, закрыла за ним дверь.
Почему-то все его последние визиты вносили в душу какой-то раздрай. Я была рада видеть его, но… Это как будто бы смотреть на стильное платье в витрине бутика. Оно нравится тебе, и ты даже знаешь, что оно идеально тебе подойдёт, но ты осознаёшь, что такого у тебя никогда не будет — по разным причинам. Поэтому ты просто ходишь мимо этой витрины, размышляя: "а если бы…"
Ринат обещал прийти к восьми часам вечера и помочь мне перенести вещи, но к этому времени он так и не пришёл. Не пришёл он и в девять, и в десять.
Я нарезала круги возле окна, поджидая, когда же появится его машина, но она всё не появлялась, двор был пуст. Стараясь не сходить с ума и не параноить, я не звонила ему очень долго. Хороша подружка — ещё ни дня не прожили вместе, а она уже выносит мозг своими "ну ты где!". Но в половине одиннадцатого всё-таки сдалась и набрала номер его мобильного телефона, а услышав в динамике механическое оповещение о том, что "абонент выключен или находится вне зоны доступа", разволновалась уже не на шутку. Предполагая, что он задержался на работе, потому что появилась какая-нибудь сложная внеплановая операция, я всё-таки набрала следом номер клиники. Просто узнать, что он там, что всё с ним хорошо, а то я, как любая подверженная всплеску гормонов женщина, сразу же начала фантазировать самое плохое.
Но в клинике ответили, что его рабочий день закончился ещё в шесть…
Где же он?
Я отвлекала себя как могла, всеми силами пытаясь не впадать в панику. Мало ли где он мог задержаться… Хотя где? Он же сам сказал, что будет у меня к восьми, мы договорились!
В начале двенадцатого я, утомлённая тяжёлым днём и волнениями, прилегла на неразобранную кровать и, кажется, проспала всего минуту, как тишину дома разрезал звонок в дверь. Я вскочила, не понимая, что происходит: время — половина первого ночи, сердце колотилось словно бешеное… Кто может прийти в такой час?
Я быстро побежала по лестнице вниз, успев увидеть краем глаза в окне автомобиль Рината.
Это действительно оказался он — в болтающемся на груди спущенном галстуке, немного растрёпанный и с выразительным амбре.
— Прости, я слегка задержался.
— Слегка? Скоро час ночи, Ринат! Я ждала тебя к восьми!
— Я знаю.
— Я так волновалась!
— Знаю, прости, — он заключил меня в объятия, мягко поглаживая ладонью по спине. — Встретил старого университетского друга, сказал, что развожусь, слово за слово…
Я была рада, что с ним всё хорошо, но в то же время была задета. Друзья — это прекрасно, но не когда тебя дома ждёт женщина, которая нуждается в твоей помощи.
Но вслух я этого не произнесла.
— Надо было просто предупредить.
— Я не думал, что задержусь настолько, — он чмокнул меня в макушку и кивнул на ряд чемоданов, переводя тему: — Это все твои вещи?
— Не все, но самое необходимое здесь. Буду переносить понемногу, пока Игорь меня не выгнал. Думаю, завтра с утра можно будет начать.
— Зачем ждать до завтра? — он проворно добрался до верха лестницы и вытянул сразу из двух чемоданов хромированные ручки. — Перенесём сейчас.
— Сейчас? Но сейчас ночь…
— Завтра я рано уеду, так что лучше сделать всё, не откладывая в долгий ящик, — и лучезарно
