утром, Ринат уже уехал в клинику. Это немного обескуражило — одна, в пока ещё чужом доме… Но с другой стороны, так, наверное, было проще, можно было спокойно обойти комнаты, освоиться, разобрать вещи. Чем я и занялась.
Коттедж оказался просторным, но очень пустым: нигде, кроме кухни, гостиной и спальни, не было даже мебели. Очевидно, что домом никто не занимался, пустив дело на самотёк. Я подумала, что грех разбрасываться такой щедрой территорией, и решила комнату рядом со спальней переделать в детскую, чтобы быть от ребёнка на расстоянии вытянутой руки, а ту, которая напротив, оставить для гостей. Правда, пригласить погостить мне было некого, но у него же наверняка есть родители, сёстры-братья, друзья…
Я была в приподнятом настроении, а после разговора по телефону с Ринатом оно стало ещё лучше. Он говорил мне тёплые слова, шутил, и на секунду мне показалось, что у нас есть все шансы стать отличной семьёй. Да, наши отношения начались не совсем стандартно, но кто сказал, что рецепт счастья един?
Напевая любимые песни, я принялась разбирать гардероб, освобождая место под свои вещи, и скисла, когда увидела на нижних полках одежду Жанны. Я решила не накручивать себя ещё сильнее, покорно приняла как факт, что какие-то "приветы" из его прошлого буду замечать ещё долго, поэтому просто сложила все вещи, которые нашла, в один из моих освободившихся чемоданов и отвезла в пустующую комнату.
У меня не было отвращения или негатива к этой несчастной женщине, я не считала её соперницей, но постаралась сделать всё, чтобы и я, и Ринат вспоминали о ней как можно реже.
К вечеру я снова выбилась из сил, потому что крутилась как белка в колесе, но была очень довольна проделанной работой: все мои вещи лежали на полках гардероба, был приготовлен нехитрый, но вкусный ужин, я надела красивое бельё и сделала укладку, а переехавший Бонго немного настороженно осваивал выделенный ему новый угол.
— Всё у нас будет хорошо, малыш, вот увидишь, — я потрепала ретривера за холку, а потом услышала за окном шум шин. Открыв дверь, я встречала отца своего ребёнка, и вдруг поймала себя на мысли: как же это странно — смотреть на свой старый дом с порога дома соседского. Как же всё разительно изменилось…
— Потрясающий аромат. Морепродукты? — Ринат потянул носом воздух и довольно кивнул самому себе: — Так и есть — паста с креветками в чесночным соусе. Я угадал?
— Поразительно. А ты, оказывается, гурман.
Он широко улыбнулся и притянул меня к себе, заставляя вдыхать специфический "больничный" запах от его рубашки. Едва уловимый, но всё-таки.
За спиной раздалось тихое рычание, и лицо Рината сразу же изменилось — открытая улыбка сошла на нет.
— Ты перевезла сюда собаку?
Руки на моей талии словно налились свинцом.
Я обернулась на Бонго, взглядом призывая успокоиться.
— Это не собака — это мой друг. Конечно, я его перевезла. Не могла же я оставить его там.
— Нет, это собака, Стелла. И кажется, она не рада меня видеть.
— Бонго с тобой ещё не знаком, но обещаю — вы подружитесь, он крайне добродушен. Бонго! — я села на корточки и постучала ладонями по коленям: — Ко мне, мальчик. Ну же! Иди сюда!
Обычно пёс слушался меня беспрекословно, но сейчас отчего-то решил проявить норов: даже с места не сдвинулся, продолжая неотрывно следить за хозяином его нового дома.
— Хочешь сказать, что он будет жить здесь? С нами? — в голосе проскользнули недовольные нотки.
— Ну да, конечно, — от неожиданности я растерялась. Поднялась, продолжая постукивать рукой по бедру, надеясь, что Бонго всё-таки соизволит подойти. Но тщетно. — Не думала, что ты будешь против… У тебя же нет аллергии на шерсть?
— Нет. Я просто не люблю собак. Отведи его на задний двор, будь добра, — холодно бросил он и направился в кухню.
— Но там даже нет удобной будки… — кинула я ему в спину.
— Значит, привяжи к забору.
Отчего-то захотелось плакать. Выгнать друга вот так на улицу — это предательство! Да, он и прежде проводил много времени на свежем воздухе — спал на качелях или у порога, но это было исключительно его желание. Теперь же я вынуждена его буквально выдворить из дома. А если пойдет дождь?!
Конечно, можно было бы проявить характер, настоять, но это наверняка привело бы к нашей первой серьёзной ссоре. Я поймала его взгляд, он действительно был крайне недоволен и настроен более чем решительно. Всё-таки это его дом, а не мой, я не могу вот так сходу диктовать свои условия…
Пока — не могу.
Бонго словно почувствовал мой настрой: как только Ринат скрылся на кухне, сразу подошёл ко мне и уткнулся носом в бедро. Я наклонилась и, испытывая глубокое чувство вины, обхватила печальную мордочку ладонями:
— Прости, дружок, это ненадолго, обещаю, — прошептала я, глядя в умные коричневые глаза. — Я что-нибудь обязательно придумаю.
Я всё понимаю — человек не обязан любить чужих собак, но это не просто какая-то там собака, это мой лучший друг. Я бы вошла в положение ради Рината, принеси он в наш дом хоть любимца-крокодила, но он, видимо, другого мнения.
Произошедшее задело неожиданно сильно, но я постаралась собраться, решив, что мы поговорим об этом позже. Может, он отдохнёт, остынет и изменит своё мнение.
Выпустив Бонго на задний двор, приказав строго-настрого не покидать его пределов, я снова вошла в дом и направилась на кухню. Желудок урчал от голода уже пару часов точно, но я не садилась ужинать без Рината, хотелось провести этот вечер вместе. Наш первый совместный вечер официальной пары. Я даже расставила на столе свечи…
Каково же было моё удивление, когда я вошла на кухню и увидела, что Ринат уже ест, уткнувшись в экран планшета. Свечи он бесцеремонно отодвинул, поставив на их место плетёную вазочку с хлебом.
— Вкусно? — глотая обиду, поинтересовалась я, занимая место напротив.
— Да, очень и очень недурно, ты молодец, — он протянул руку и мягко накрыл мою ладонь, впрочем, сразу же вернулся обратно к поеданию пасты.
Ел он
