* *
В клинику я зашла чуть позже, чем он, сдала все необходимые анализы, посетила своего врача, и наконец-то мне сделали УЗИ. Этого я ждала с особым трепетом.
— И что там? Сердечко уже бьётся? — я приподняла голову и посмотрела на монитор компьютера.
Темноволосая узистка с приятными чертами лица терпеливо улыбнулась. Наверняка она слышит это от каждой женщины, особенно забеременевшей впервые.
— Сейчас у нас идёт четвёртая неделя эмбрионального развития, поэтому, по факту, сердца, такого, как у нас с вами, у эмбриона еще нет — это просто однокамерная трубка, которая, сокращаясь, прокачивает кровь по сосудам.
— Но она же уже сокращается? Эта трубка? — спросила я с волнением. Последнее, что меня волновало — это вызубренная когда-то прилежной студенткой мединститута теория. — Всё в порядке же?
— Конечно. Хорошая, уверенная пульсация, малыш развивается как положено, и уже совсем скоро вы сами услышите его сердцебиение.
Услышав это, я почувствовала, как увлажнились глаза. Смахнула сентиментальные слёзы, но подавить улыбку так и не смогла.
К чёрту медицинскую терминологию — это сердечко, самое настоящее. И оно бьётся!
Настоящий живой ребёнок. Во мне. Мой.
Мне срочно, просто до пульсации в висках, захотелось обсудить это с Ринатом. Рассказать ему, что всё хорошо, показать первый крошечный снимок. Поэтому я, быстро одевшись, забрала заключение и, вместо того чтобы пойти снова к доктору Задойнову, направилась в отделение хирургии.
Я понимала, что такие частые визиты "не пациентки" могут вызвать у шныряющего тут и там персонала некие вопросы, но мне было наплевать — мы решили жить вместе, мы — пара, мы будущие родители нашего общего ребёнка, в конце концов! Сколько мы будем прятаться по углам? Напрятались уже, хватило.
Я шла по коридору, бережно сжимая в руках результаты УЗИ, остался один поворот в уходящее вправо крыло, и я была бы у нужного кабинета, но тут я кое-что увидела. В окне.
Его окне.
То, отчего внезапно подкосились колени.
Ринат обнимал за талию ту самую медсестру, что я застала однажды в его кабинете. Он точно обнимал её, мне не показалось! Погода выдалась пасмурная, поэтому солнечные блики на стекле не мешали рассмотреть его руки за её спиной.
Я остановилась, ощутив, что не могу сделать и шагу, где-то в горле скопился неприятный тугой комок.
Этого не может быть! Он же… Он же со мной! Он разводится с женой из-за меня! Какого дьявола тут происходит?
Я не стала долго думать и с необычной для себя решимостью рванула в сторону его кабинета, а дёргая на себя ручку двери, даже не удосужилась постучать.
Когда я заглянула внутрь, они оба обернулись — женщина с небольшим испугом на лице, Ринат же был абсолютно спокоен. Словно ничего противоестественного не происходит, словно это не его ладони лежат на её талии.
— Думаю, да, всё-таки нужно сделать снимок, — он снова перевёл взгляд на девушку и с бесстрастным лицом убрал наконец от неё свои руки. — Мне нужно взглянуть, что там с позвоночным диском.
— Хорошо, спасибо, — произнесла она и подарила мне робкую улыбку. Затем снова переключилась на Рината. — Я могу идти?
— Конечно, иди.
Вера забрала со стола какую-то папку и прошмыгнула мимо, и хоть я находилась в состоянии, похожем на аффект, но всё-таки успела заметить, что алая помада на её губах лежит ровно, если тут что-то и происходило, то точно не поцелуи. И причёска с одеждой выглядели опрятно…
— Я же просил тебя, Стелла, — устало вздохнул Ринат и, сложив руки на груди, прислонился бедром к краю стеллажа.
Почему-то я совсем не вовремя вспомнила о том, как качался и скрипел этот стеллаж, когда мы…
— О чём просил? — отвлекла саму себя от неуместных мыслей.
— Не приходить ко мне вот так.
— Как?
— Как к себе домой! Даже без стука. Могла бы предупредить.
— Зачем? Чтобы ты успел выгнать девицу до моего прихода? — пошла я в наступление. — Я видела, ты обнимал её!
— Я её осматривал.
— Через одежду?
— Да, представь себе — через одежду! Вера зашла занести медицинскую карту одного из пациентов и пожаловалась мне на навязчивые боли в спине — несколько дней назад они с подругами катались на роликах, она упала. Я предложил посмотреть, чтобы понять приблизительную картину. Просто надавил на крестец и нижний отдел позвоночника, раздеваться для этого необязательно. Это не было официальным приёмом.
Он говорил это так уверенно, без какого-либо волнения, замешательства или чувства вины, что я моментально ощутила себя не в своей тарелке. Вломилась в его кабинет, предъявила необоснованные претензии, поставила в неловкое положение девушку…
— А если бы у меня была здесь не Вера, а какой-то другой пациент? — продолжил он. — Как бы я объяснил ему подобную бестактность? У нас дорогая клиника, и люди здесь лечатся непростые. Ты должна понимать это.
— Прости. Я просто… — я тяжело вздохнула. Ощущение собственной глупости стало сильнее в разы. — Я просто приревновала. Увидела через окно, что ты обнимаешь её…
— Осматриваю, — уточнил он.
— Осматриваешь. Решила, что у вас с ней что-то… Не знаю. Может, роман…
— Какая же ты глупенькая, Стелла.
Я боялась, что он сильно рассердится, но нет, он улыбнулся и поманил меня к себе.
Увидев такую его реакцию, я сразу выдохнула и, подойдя, прильнула к его груди.
— Если бы я хотел быть с кем-то кроме тебя, я бы был с кем-то ещё. Но я с тобой, потому что у меня есть к тебе чувства. Ты — мать моего будущего сына, разве я могу даже просто смотреть на кого-то кроме?
— Не знаю. Ты же когда-то посмотрел на меня, будучи женатым на Жанне… — проговорила я в его грудь и заметила, как она напряглась. — Прости, я не имею в виду, что ты бабник, или что-то типа того…
— А мне показалось, что ты имела в виду именно это, — произнёс он немного обиженно. — То есть, по-твоему, я похож на того, кто лапает женщин на рабочем месте?
Я хотела
