к чему замужней женщине общаться с холостым мужчиной, который имеет на неё какие-то виды. Мне бы тоже не понравилось, если бы к нему приходила поболтать та же Лола. Мы останемся с Андреем приятелями, никакой вражды не будет, но больше никаких чаепитий и задушевных бесед.
Я думала об этом, но мне всё равно было ужасно грустно. Я чувствовала, что всё это как-то… неправильно, что ли. Но постаралась не накручивать себя, чтобы не сделать ещё хуже. А ещё я поняла, что так и не рассказала ему о результатах УЗИ…
На первом этаже я спустилась в аптеку, чтобы купить кое-что из лекарств и нужные витамины по списку Задойнова, и когда залезла в сумочку, чтобы отыскать рецепт, наткнулась на найденные вчера в ванной таблетки Жанны.
— Я вас слушаю, — отвлёк меня от раздумий приветливый голос фармацевта.
Я подняла на него рассеянный взгляд и отдала распечатанный список препаратов.
— Всё это, пожалуйста.
И снова посмотрела на неизвестные пилюли. Повинуясь какому-то странному импульсу, достала флакон и показала его фармацевту тоже.
— А вы не скажете, что это за лекарство?
Молодая девушка взяла таблетки в руки и, прочитав название, нахмурилась. Вернула стеклянный тюбик мне в руки.
— Беременным это категорически противопоказано.
— Я не для себя. Это таблетки моей бабушки, у неё… маразм, — ляпнула я первое, что пришло в голову, и широко улыбнулась. — Вот, попросила узнать, можно ли приобрести их без рецепта. Кажется, она его потеряла. Ну, знаете, у этих старушек дома вечно такой беспорядок.
— Вы уверены, что у вашей бабушки именно маразм?
— Конечно. Она даже меня иногда не помнит.
— Тогда я не понимаю, кто мог выписать ей этот препарат. Это сильное психотропное вещество. Наркотическое.
— Чтобы приводить рассеянного человека в чувство? — осторожно предположила я. Но услышала то, что мне совсем не понравилось:
— Скорее наоборот. Эти таблетки широко используются в психиатрических клиниках. Вещества, входящие в состав лекарства, затормаживают моторику и блокируют нервные рецепторы.
По спине прошёлся липкий холод.
— То есть, — я даже поёжилась и зачем-то понизила тон. — То есть эти таблетки превращают человека… в овощ?
— Если выражаться грубо, то да. Не понимаю, откуда они у вашей бабушки, но уверена на сто процентов, что при маразме принимать подобное строго запрещено. Так она окончательно потеряет разум и последнюю память.
Я даже не поняла, как вышла из прохладной аптеки в летний зной. В голове продолжали крутиться слова фармацевта про то, что препарат превращает человека в овощ.
Совсем не к месту я вспомнила Жанну, её странное, вечно апатичное состояние…
Зачем она принимала эти таблетки, они же ей явно вредили! И почему Ринат ничего не предпринял, он же врач!
Ринат… от лица отлила кровь. А если он… а если он знал, для чего эти таблетки, и специально не запрещал принимать их жене, чтобы она медленно, но верно теряла разум?! Или даже не просто не запрещал, а подсовывал специально…
— Нет! Нет, не может быть! — я сама не заметила, как произнесла это вслух и даже тряхнула головой.
Не может быть такого. Это чушь! Он порядочный мужчина, он её муж, он давал клятву Гиппократа, в конце концов! Он бы никогда не стал травить собственную жену. Да и для чего? Он всегда мог просто развестись, если она ему надоела, мы не в каменном веке.
Может, она сама принимала их втайне от него? Она же явно сумасшедшая! Прятала, скрывала… Если они наркотические, она могла на них подсесть, не осознавая степень опасности. Скорее всего, так и было.
Я просто дура, что вообще подумала о нём такое, всему виной беременная гормональная мнительность. Если я начну вешать на него все грехи, то просто сойду с ума. Так нельзя! Это просто какое-то нелепое недоразумение. И только.
Я достала из сумочки злосчастные таблетки и без сожаления швырнула в мусорный контейнер.
Так-то лучше.
Часть 36
* * *
Три недели пролетели словно один день: в постоянных заботах я не успевала замечать время, и, помимо работы, находилась масса срочных дел. Я занималась проектом будущей детской, разбирала вещи, которые не удосужился разобрать Ринат за всё время проживания здесь. Обустраивала дом по своему вкусу.
По обоюдному согласию развод назначили на середину августа, и когда адвокат Игоря привез мне бумаги, я безропотно их подписала. Следуя им, из брака я вышла почти ни с чем, но меня это трогало мало. Пусть забирает всё, не хочу бороться с ним. Ничего не хочу. Только спокойной новой жизни без нервов и мелочных разборок, кому достанется китайская ваза, а кому сервиз. Если Игорь решил, что ему и его новой семье это всё нужнее — так тому и быть. У меня есть машина, пусть небольшой, но всё-таки счёт в банке. А ещё у меня есть Ринат, и он пообещал заботиться о нас с ребёнком.
Вопреки моим ожиданиям, наши отношения развивались достаточно плавно, так, словно мы уже женаты. Никаких романтических посиделок до утра у камина, никаких глупостей, что творят пары в начале отношений. Он уходил на работу довольно рано, возвращался поздно вечером и, приходя, чаще всего запирался в своём кабинете. Я даже грешным делом подумала, что вернулась в то же самое[h]: сначала Игорь пропадал вечно на работе, теперь Ринат. Но тут же гнала от себя подобные мысли, это уже попахивало паранойей.
Да, мы теперь вместе, но это не означает, что нужно ходить на голове! Он нежен со мной, каждую ночь мы занимаемся любовью, он говорит мне приятные слова. Что ещё мне надо?!
Мы уже взрослые люди, все эти романтические глупости остались в подростковом возрасте.
Соседи, конечно, уже были в курсе, что мы вместе, само собой, перешептывались за спиной, но я старалась не обращать внимания на все эти сплетни. Поговорят и забудут. На то они и соседи, чтобы перемывать чужие кости.
Всё было хорошо, я была рада, что довольно безболезненно вступила в новую жизнь, и единственное,
