что омрачало, это то, что все эти три недели я ни разу не видела Андрея. С одной стороны, это было хорошо — не было повода краснеть, объясняя, что мы больше не можем общаться, а с другой — я ловила себя на мысли, что скучаю по нему. По нашим посиделкам за чаем, по нашим разговорам и даже немного по его улыбке…
— Стелла! Твою же ты мать! — внизу раздался крик Рината, и я сразу поняла, что произошло. Бонго снова нагадил у порога. И Ринат в который раз наступил в кучу.
Это было второе, что омрачало — эти двое не выносили друг друга. Бонго начинал рычать, когда видел Рината, да и Ринат, собственно…
— Пожалуйста, объясни своей собаке, что так делать категорически нельзя! Сколько это будет продолжаться? Второй раз за неделю!
Я накинула халат и быстро спустилась вниз — Ринат стоял у распахнутой входной двери и нервно вытирал о газон подошву ботинка.
— Я уже говорила ему.
— Тогда наказывай!
— Я наказывала!
— Значит, наказывай сильнее! Почему я должен опаздывать на работу из-за подобного?! Портить свою обувь и настроение?
— Прости. Наверное, он до сих пор ревнует, поэтому…
— Что за чушь! Ревнует! Это просто безмозглое животное — и только, прекрати говорить о нём, как о чём-то разумном. Дьявол, чтоб провалилась эта твоя чёртова собака! — крепко выругался он и взял с порога свой портфель[i]. — Ладно, я поехал. Увидимся вечером.
Мне ужасно не нравилось, что он так пренебрежительно отзывается о моём любимце, но я честно старалась понять его. Он не обязан любить собак, потому что я их люблю. Да, он мог бы хотя бы сделать вид, но если копнуть глубже, то тоже не обязан.
И что характерно, Бонго делал кучу не с раннего утра, а чётко перед выходом Рината, чтобы наверняка. Что уже говорило о том, что он не безмозглый — он целенаправленно пакостил своему новому хозяину, который ему почему-то не нравился.
— Бонго! Иди сюда! — позвала я, и ретривер тут же нарисовался из густого кустарника. Поджав хвост, виновато подошёл ближе и ткнулся мордой в мои колени. — Ну, что ты опять натворил? Нельзя так, слышишь?
Я понимала, что, может, нужно быть чуть пожёстче, но наказывать его по-настоящему рука не поднималась. К тому же подобное вот так не лечится, потому что делает он это осознанно!
Он хочет сделать гадость Ринату. И делает.
— Вам просто нужно подружиться. Ради меня, — шепнула я, улыбаясь другу. — Пожалуйста. За это я привезу тебе вечером твоё любимое лакомство.
Конечно, пёс мне на это ничего не ответил, но я точно знала, что он всё понял.
Весь день я провела в галерее, а после заехала в детский магазин. Пока просто полюбоваться детскими вещичками. Не то чтобы я была слишком суеверна, но всё-таки покупать что-то ещё так рано…
— Вам что-то подсказать? — нарисовался рядом улыбчивый консультант, и я перевела взгляд на потрясающей красоты вязаные бежевые пинетки. Я смотрела на них каждый свой приход сюда, а забегала я в этот магазин часто.
— Да! Мне, пожалуйста, вот эти пинетки, — всё-таки не сдержалась.
Ну что будет от каких-то носочков?! Это всё предрассудки, которые пришли к нам из древности. Не стоит придавать приметам так много значения.
Я положила красивую упаковку на соседнее кресло в машине и искоса любовалась ей всю дорогу домой. Настроение было прекрасное. Я ехала и думала о том, что же нового приготовить на ужин. Надо отдать должное, ужинали мы всегда вместе, и аппетит у Рината был отменный.
Может, лазанью? Или пасту с соусом Болоньезе?
Заехав в супермаркет и купив продуктов на оба блюда, я, напевая песню, приехала к дому и поставила машину в гараж. Чтобы не утруждаться, взяла только один пакет, решив, что за вторым спущусь ещё раз.
— Бонго! — подходя к дому, позвала я, и обычно в ответ на это сразу же раздавалось приветливое "гав", а потом топот лап, но сегодня было на удивление тихо.
Наверное, я поругала его слишком сильно, и он обиделся. Или чувствует свою вину.
— Бонго! Ко мне, мальчик!
Но ретривер не пришёл, что немного взволновало.
Да ну, он не мог обидеться настолько, чтобы убежать. Исключено.
— Бонго! — положив пакет с продуктами на стол, я вышла на задний двор и осмотрела лужайку. На плетеном кресле лежал его поводок, в траве валялись погрызанная косточка-игрушка и старый дырявый мяч. При виде этих тоскливо-одиноких вещей стало ещё тревожнее. — Бонго, ну ты где? Хватит уже прятаться.
Пару недель назад ему привезли и установили новую просторную будку, которую пёс люто ненавидел и категорически отказывался в ней находиться. Но сейчас я увидела торчащие оттуда задние лапы…
— Вот ты где! Почему не отзываешься? А если я возьму и обижусь?! — я села на корточки возле будки и погладила кожаные подушечки. Но собака даже не пошевелилась. — Хватит дрыхнуть, я купила тебе твой любимый корм, как и обещала. Вставай! — потрясла за лапу, но реакции никакой не последовало.
Отчего-то стало дико страшно, он никогда так крепко не спал! Почему он не реагирует?!
— Бонго!
Не заботясь о чистоте платья, я встала на колени и забралась с головой в будку, а увидев своего любимца целиком, истошно закричала…
Часть 37
* * *
— Я не знаю, как я теперь буду без него… Просто не знаю, — всхлипнула я, промокнув опухшие глаза уже насквозь промокшим от слёз платком. Я прорыдала без остановки три часа и никак не могла успокоиться.
Ринат придвинулся ближе и прижал мою голову к своему плечу, аккуратно поглаживая ладонью по волосам.
— Я всё понимаю, но постарайся прийти в себя, тебе нельзя нервничать. Думай об этом.
— Я не нервничаю — я раздавлена! Он был моим любимцем, самым лучшим другом. Он был… — и разразилась новым потоком слёз.
Бонго кто-то отравил. Просто безжалостно подкинул домашней собаке, которая не сделала никому ничего
