— Именно не так, — заметил Лаур. — Вчера вечером Филимов был в штабе. Узнав, что полковник в отъезде, он позвонил мне на заставу и пригласил к себе по какому-то важному делу. Арест Ребане помешал мне сегодня утром вырваться к нему… Сразу после беседы с Уйбо едем к старику. Сейчас, кажется, около пяти?
Томбу взглянул на часы:
— Да, без десяти. В пять Уйбо будет у меня.
Уйбо торопился к доктору Руммо. Обогнув церковь, он вышел на дорогу. Впереди себя в тумане учитель увидел неясный силуэт человека. Грузная фигура, тяжелая, раскачивающаяся походка, старомодное пальто показались ему знакомыми. Он узнал Филимова. Без шляпы, с низко опущенной головой, старый моряк прошел в двух шагах, так и не заметив Уйбо.
— Обидел… обидел… старика… за что? — услышал Уйбо грустное бормотание.
— Максим Аполлонович!
Филимов остановился и с трудом повернул к нему голову.
— А… это вы? — Он без всякого удивления посмотрел на учителя и уныло пробасил: — Этой ночью кто-то пел в моей комнате старинную матросскую песню. Хозяйка убеждала, что пел я сам… Старый морской бродяга исполнил свою лебединую песню… — Обреченно махнув рукой, Филимов побрел своей дорогой и скрылся в тумане. Обеспокоенный учитель догнал его.
— Максим Аполлонович, что случилось?
Думая о своем, Филимов рассеянно откинул со лба седые пряди волос.
— Есть ошибки, — с горечью проговорил он, словно обращаясь к самому себе, — за которые люди всю жизнь расплачиваются на этом свете и дай бог, чтобы расплатились на том… Мне не доверяют, молодой человек. Это тяжело: я получил сегодня от Лаура письмо. Сейчас он ждет меня в Кивипеа… А я надеялся, старый дурак, заказал хозяйке ужин на две персоны. Сам выскреб свою берлогу… а он не пришел…
Уйбо очень хотелось чем-нибудь утешить старика.
— Не огорчайтесь! — горячо проговорил он. — Возможно, Лаур пригласил вас в Кивипеа в интересах службы… Знаете, сегодня учителя устраивают по случаю каникул небольшой банкет. Вы позволите мне зайти за вами?
— Кому я нужен? — проворчал старый моряк, скрывая смущение. — Вы, верно, хотите, чтобы я испортил вам вечер?
— Вы несправедливы к себе, Максим Аполлонович. Сегодня же вы убедитесь, что у вас есть искренние друзья. — Уйбо с жаром принялся уговаривать старика, и это наконец ему удалось.
Распрощавшись с Филимовым, он, все еще обеспокоенный предстоящей встречей, быстро зашагал к доктору Руммо.
Спустя четверть часа он был уже у него. К удивлению учителя, дверь открыл подполковник госбезопасности. Уйбо поднял глаза и увидел приветливое лицо доктора.
— Я вас жду, — сказал он, вежливо пропуская гостя вперед. Минуточку терпения, дорогой учитель, и я все объясню.
— Он помог учителю раздеться и пригласил в свой кабинет.
— Прошу вас сюда, пожалуйста…
В просторной комнате с тяжелыми шелковыми шторами — изящный письменный стол с чернильным прибором из резного дерева, телефон, стеклянный шкаф, сверкающий медицинскими инструментами, несколько стульев.
В углу за круглым полированным столиком сидел знакомый учителю пограничник. Это был тот самый майор, который беседовал с ним на заставе.
— Пауль Борисович, — проговорил Томбу, — я хочу познакомить тебя с замечательным человеком. Сам того не подозревая, он сослужил нам добрую службу.
— Очень рад! — хитровато улыбнулся пограничник, прикладывал руку к козырьку. — Майор Лаур.
— Лаур? — удивленно переспросил учитель. — Простите, товарищ майор, но я тогда ничего не понимаю…
Майор удивленно поднял брови. Улыбка сошла с его лица.
— Что случилось?
— Я только что встретил Филимова, — объяснил учитель. — Он шел в Кивипеа, где якобы ждет его майор Лаур. Филимов рассказал, что получил сегодня от вас письмо, которое чем-то обидело его.
Майор и Томбу переглянулись.
— Скажите точно, в котором часу вы встретили Филимова?
— Три четверти пятого, товарищ майор.
— Где вы встретились?
— Недалеко от старой церкви.
Лаур взглянул на часы.
— Плохо! Через две минуты он будет уже в Кивипеа. Скорей машину, Каарел! Приготовь оружие!
Томбу бросился из кабинета.
Майор быстро снял телефонную трубку и позвонил на заставу.
— Говорит Лаур. Объявляю боевую тревогу. Не теряя ни секунды, пошлите в район Кивипеа людей, оцепите крепость, закройте дорогу на Белые скалы. Исполняйте!
Лаур, Томбу и Уйбо помчались на машине к крепости Кивипеа.
Ильмар бежал, не чувствуя под собой ног.
«Надо предупредить Филимова! Скорей! Скорей! Они убьют его!» лихорадочно думал он.
Мальчик никогда еще не бегал так быстро. Он очень жалел, что был не на лыжах. Через несколько минут, когда до крепости оставалось совсем немного, его обогнала машина Курта. Он едва успел метнуться в сторону. Бандиты не заметили его.
«Все погибло! — в отчаянии подумал Ильмар. — Они убьют его! И некого позвать на помощь, кругом лес!»
Напрягая последние усилия, задыхающийся мальчик добежал наконец до развалин старой крепости.
Машина Курта стояла на дороге.
— Помогите! — вдруг раздался совсем рядом слабый крик.
Ильмар обернулся и оцепенел. В нескольких шагах от него бандиты ожесточенно били отчаянно сопротивлявшегося человека. Сбив его с ног, они стали вывертывать ему руки.
— Проклятье! — жалобно застонал человек. Ильмар узнал голос Филимова. К ногам мальчика отлетел выбитый из рук моряка небольшой тяжелый предмет. Ильмар нагнулся. Это был парабеллум. На рукоятке пистолета слабо блеснула серебряная пластинка.
Курт несколько раз ударил по голове пытавшегося подняться Филимова. Тот затих. Бандиты за ноги сволокли безжизненное тело с дороги и сели в машину.
Машина тронулась.
Не помня себя от ужаса, Ильмар поднял парабеллум и выстрелил в уходящую машину.
Увидев мальчугана, Курт с грубой бранью выхватил пистолет. Сильный удар, как плетью, ожег Ильмару грудь.
Уже лежа на снегу, он, точно сквозь сон, услышал вокруг себя частое стрекотание выстрелов и крики людей.
Все тело его охватила беспредельная слабость. Он потерял сознание…
— Сюда, Каарел! — услышал он над собой чей-то голос. — Смотрите, мальчишка потерял много крови…
Ильмар почувствовал, как кто-то разрезал свитер и перевязал ему грудь. Открыв глаза, он увидел над собой бледного доктора Руммо и учителя.
— Ну как, Ильмар, теперь лучше? — спросил Уйбо бережно поднимая его на руки.
— Курт… — едва ворочая языком, прошептал мальчик.
— Успокойся, Ильмар, Курта больше нет!..
Заключение
Прошло несколько месяцев.
Далеко позади остались тревожные события, описанные в этой книге. И в мустамяэской школе и в жизни ее героев произошло за это время немало изменений. Директором школы стал теперь учитель Леон Тальвисте. Все друзья Ильмара, благополучно сдав экзамены, перешли в восьмой класс.
В Тормикюла к Таммеоргам приехал погостить из Новороссийска военный летчик Сергей Устинов, которого наконец разыскали по просьбе учителей мустамяэской школы.
Подполковник Томбу и майор Лаур подарили Ильмару золотые часы. На внутренней крышке было выгравировано:
«За отвагу и мужество замечательному пионеру И. Таммеоргу от пограничников».
Солнечным июльским утром на причале в Тормикюла собралась группа пионеров.
Теплый, ласковый ветер уносил в голубое море свежие запахи цветов и звонкие голоса детей.
Друзья пришли проводить своего капитана.
Ильмар, теперь уже восьмиклассник, уезжал в Новороссийск, в гости к летчику Устинову. Сейчас он стоял на палубе мотобота с высоким, широкоплечим человеком в форме полковника Советской Армии.
— Обязательно черноморскую медузу привези, слышишь, Ильмар, кричал взволнованный Арно, стараясь всеми способами протиснуться поближе к другу.
— Ну, как же я привезу ее тебе? — растерянно спросил Ильмар.
— Очень просто: в бутылке!
Раздался дружный хохот — Арно непонимающе захлопал глазами и, не успев обидеться, весело засмеялся со всеми.
— Ну ты, смотри пиши, как там и что… — солидно басил Бенно, обнимая Ильмара. — Посмотри, как люди рыбу на Черном море ловят. Не будь я Бенно, если ты чего дельного не привезешь…
Элла стояла позади ребят. Она хотела подойти к Ильмару, но почему-то не решалась. А когда наконец решилась, было уже поздно.
Стоявший на пирсе дядя Мадис крикнул, что пора отчаливать, и ребята, загалдев, совсем оттеснили ее от мотобота.
Тут с Ильмаром стали прощаться мать и учитель Уйбо.
— Да Ильмар, чуть было не забыл, — сказал учитель, протягивая ему сверток. — Вот возьми. Крепко береги эту вещь. Она о многом тебе напомнит.
Ильмар развернул сверток — в нем была фляга его отца.
