— изрек наш прокурор, придирчиво осматривая грязно-серые улики. — Трусы, что ли?
— А не пробовал хранить их не в выхлопной трубе? — хохотнула Регина.
— Сейчас, — наконец подало голос ее величество, — не лучшее время, чтобы зубоскалить.
— Ну может, вам тогда помочь? — милостиво предложила родственница.
— Трос есть? — буркнул Мишель, ища, обо что бы вытереть испачканные руки.
Вытри о свою рубашку — хотел бы сказать я, но я же хороший парень, который помогает людям в беде, даже мудакам — особенно, когда девчонки смотрят. Так что я подошел к нему с тросом наперевес.
— Тачку мою руками не трогай, — вместо благодарности выдал он.
Надо же, какой собственник.
— А я-то думал, — хмыкнул я, — ты мне предложишь тройничок. Тоже пальцем в ней поковыряться.
— У тебя много лишних пальцев, да?
— Ну вот и отлично. Сам все и делай своими, — я любезно бросил трос на землю.
Главное, помой этот палец, прежде чем будешь трогать свою королеву. Хотя ты взрослый мальчик, наверное, и сам догадаешься.
Вскоре мы кое-как развернулись и поехали вниз, таща лишний груз за собой — до ближайшего места, где его сможет подобрать эвакуатор. Водитель остался в своей сломавшейся машинке, а вот его пассажирка переместилась к нам — ну не тащить же на буксире еще и этот груз. Она по-королевски устроилась сзади, заняв место, которое ненадолго освободил я, пока помогал ее неблагодарному спутнику — и, судя по всему, эта неблагодарность у них была общей.
— Не думала, что найду тебя здесь, — вместо приветствия бросила зараза, когда я приземлился рядом и мы тронулись. — По-моему, это не твое место.
Конечно, не мое — ты же сейчас заняла мое. И где, по-твоему, мое место? В багажнике?.. Как бы то ни было, теперь она сидела рядом и время от времени очень нехотя разжимала заносчиво поджатые губы, когда ее кузина допытывалась, что же у них произошло. А произошло следующее: пранк над машиной мудака вышел на новый уровень, и девчонки (видимо, те, чьи нюдсы Восьмого марта оказались у него в заложниках) решили украсить ее не только снаружи, но и внутри, накидав ему ответных подарочков в выхлопную трубу. «Всякой ветоши,» — как корректно назвала это Катерина.
— Да мы видели какой, — усмехнулась Арина. — Трусов накидали! Интересно, новые или прямо с себя снимали?
Подружки на передних сидениях переглянулись и заржали.
— И как только кто-то догадался? — сквозь смех выдала Регина, чей хищный взгляд сейчас был направлен на родственницу. — Я думала, он один такой — трусо-гений!
Наше величество в очередной раз поджало губы, как бы говоря, что не будет в этом участвовать. Я же вспомнил, что у любого триумфа есть и обратная сторона.
— Да он сам надоумил, — пояснил я гостям города, которые были не в курсе последних новостей. — Видимо, вспомнили, как он раскидал их по чьему-то двору.
Водительница от смеха чуть не выпустила руль.
— Думала, этот факт только для избранных!
— Так у нас вся школа знает, — продолжил я. — Да чего уж, весь Карпов в курсе, что он помнит. Факт номер какой? — повернулся я к Катерине.
Зараза недобро царапнула меня глазами, видя, как хорошо я устроился на этом месте.
— Вам не кажется, что это не смешно? — холодно отчеканила она. — Забить чем-то машину — это очень опасная злая шутка.
О, как заговорила. А запереть человека в подвале на всю новогоднюю ночь — это добрый веселый розыгрыш? Тогда у тебя не было возражений.
— А может, это просто намек, — подытожила Регина, поймав ее глаза в зеркале, — что если племенному самцу пытаться эгоистично кастрировать яйца, то трусы начнут появляться в самых неожиданных местах?
Взгляды кузин столкнулись — и, казалось, зеркало сейчас треснет.
— Аккуратнее на поворотах. Крутой серпантин, — сухо бросило одно величество и отвернулось к окну, глядя на тачку сзади, которую мы тащили как ненужный прицеп.
Оттуда ей помигали фарами, словно спрашивая, все ли в порядке. Да все в порядке. Никто тут твою королеву с горы не выкинет. Хотя руки временами чешутся.
Когда мы добрались до ближайшей заправки у подножия, там уже ждал эвакуатор. Пара минут — и дело сделано, мудачья тачка укатила прочь, а сам мудак и его драгоценная пассажирка остались без средства передвижения в вечерней темноте полупустой парковки.
— Могли бы и сказать, что в клуб поедете, — пожурила их Регина. — Потусили бы вместе. Все-таки я не каждый день приезжаю…
— Сегодня мы хотели провести вечер вдвоем, — отозвалась зараза и взяла своего спутника под руку.
— Ну да, ну да, вы же сейчас так редко вдвоем… Ты мигни, — насмешливо кинула наша тусовщица Мишелю, — если у тебя хрен в заложниках…
— А я и не рассчитывал, что все поймут, — он покрутил рукой с витиеватой татушкой, которая так и сообщала «не все поймут».
Наверное, специально для этого случая и набил, чтобы лишний раз не объяснять свои придури.
— А тут-то что? — Регина кивнула на его густо исполосованные руки. — Где опять экстремалил?
— Дикий зверь напал, — выдал клоун и с иронией взглянул на свою королеву.
— А нечего, — взглянула она в ответ, — лезть к чужим кошкам.
— Да это вообще моя кошка. Ласковая и добрая была, пока к тебе не переехала…
— Так что теперь это моя кошка…
Казалось, в этом абсурдном разговоре про какую-то кошку исчезли все и стали неважными, кроме ее хозяев. Словно все остальные отправились в воображаемый багажник, вполне реальный подвал или забытые воспоминания — два эти зла всегда умели показывать другим их место. Так и хотелось сказать «ребят, а мы вам не мешаем? Не слишком громко дышим рядом?»
— О, — влезла наша тусовщица, которой явно хотелось найти место в этом разговоре, — у вас уже есть общая кошка. Что еще общего заведете?
Однако места в этом разговоре не было даже для нее. Взгляды кузин безмолвно встретились, и, клянусь, они сказали что-то друг другу — очень по-родственному — но этот семейный язык я читать не умел.
— Можете ехать, — любезно-сухо изрекла Катерина, — вам больше ничего не мешает.
— А может, вас подвезти? — не отставала кузина, позвякивая ключами. — В
