- Но почему? - наивно спросила Дала Ки.
- Из-за опущения головного мозга эргонца к желудку. Даже у тех, кто его сохранил на прежнем месте, отклонения являются редким явлением.
- Естественно, - кивнул Ртэслри. - Это видно по уличному движению.
Я ничего не понял из этого загадочного диалога. Поздоровавшись, я сел, чтобы съесть свое утреннее сексаблюдо. На экране показывали вечернюю программу, только в сокращенном виде. Юй Оа любезно объяснил нам, что программа - только одна на всю декаду и все смотрят ее по три раза в день утром, в обед и вечером для того, чтобы лучше ее усвоить.
- Но какое же время остается вам для работы? - удивился я.
- О, наши сутки содержат пятьдесят три часа восемь минут и пять секунд. Для всего есть время. Видеоэкрану мы посвящаем лишь двадцать часов... Но, пора идти. Пока вы спали, я попросил разрешения у робото-доора Прим посетить сегодня Пантеон интелохахохов и Зоопарк Фелисите. Вас будет сопровождать моя супруга, потому что rt сегодня работаю. Буду ждать вас в Пантеоне. И не забывайте, что вы мои родственники из Йы Уа.
Юй Оа быстро вышел. А чуть позже мы с Ртэслри и Лала Ки, в сопровождении мадам Оа, направились в ПАНТЕОН ИНТЕЛОХАХОХОВ.
В сущности, переводя таким образом название места, куда мы направлялись, наши интерпланетные дешифраторы были не совсем точны. Гораздо живописнее оно звучало на описательном языке эргонцев: "Большой каменный саркофаг, населенный охахохами-интеллектуалами, которым разрешено думать и изменять материю с целью достижения ее неизменности, и редуцировать ее движение до состояния абсолютного покоя как на Эргоне, так, по возможности, и во всей Вселенной". Но я понимал до некоторой степени затруднения наших дешифраторов. Ни одно краткое определение на земном или превенианском языке не смогло бы вместить все смысловое богатство этого названия. Кроме того, дешифраторы явно, хотя и ошибочно, ассоциировали саркофаг с пантеоном, а слово "интелохахохи" использовали просто для большей лаконичности.
Надо сказать, что к Пантеону интелохахохов мы направлялись, предварительно преисполненные страхопочитания. Мы отказались от летящего сундука, который предложила нам мадам Оа, для того, чтобы лучше узнать Фелисите.
Над столицей светились одновременно два оранжевых солнца - одно на закате, другое - в своем зените. У воздуха был чудесный апельсиновый цвет. На апельсиновом небе плавали круглые апельсиновые облачка, прозрачные здания блестели апельсиновым блеском, и все походило на веселый детский рисунок, увеличенный гигантским объективом. Даже те редкие фелиситеане и фелиситеанки, которые чинно двигались по улицам, ведя за руку маленьких фелиситеанчиков, уча их ходить по прямым коричневым дорожкам, казалось, были одеты в апельсиновую кожуру - настолько ярким был свет на этой планете. Иногда какой-нибудь фелиситеанчик, видимо, еще не обученный, выскальзывал из родительских рук и, громко смеясь, бросался к желтому пространству между дорожками, но сразу же ближайший кибер настигал его. Мигая многочисленными зелеными видеолинзами и ласково крутя хвостом, разумная металлическая собака осторожно хватала мальчугана за одежду и относила его родителям - при этом не забывала им напомнить, что необходимо лучше заботиться о своем наследнике. Родители смущенно улыбались. Эта идиллическая картина настолько тронула меня, что я и не заметил, как сам перешагнул через коричневую дорожку. Кибер, который помогал водворять меня обратно, какое-то время разглядывал меня своими линзами. После чего внезапно закрыл их и отстал.
- Землянин, - тихо сказала мадам Оа, не переставая улыбаться, как того требовал порядок Фелисите, - наденьте сомбреро, наши солнца плохо влияют на вас.
Действительно, жара была страшная и я поспешил напялить сомбреро. То же самое сделали Ртэслри и Лала Ки. Только мадам Оа, шедшая рядом с нами, по соседней коричневой дорожке, продолжала размахивать своим сомбреро, держа его в руке. Ее золотые волосы искрились в оранжевом утре.
- И в самом деле в Йы Уа, откуда вы приехали, коричневые дорожки еще не введены и это до какой-то степени вас извиняет...
- Извиняет за что?
- За поступок, совершенный вами только что, - ответила мадам Оа, глядя перед собой. - Но имейте ввиду, они вас запомнили.
- Кто они?
- Киберы.
- Но он был один...
- О, все роботы Эргона представляют собой единый организм. Когда вас видит один, вас видят все. И все вас запоминают.
- И что из этого следует?
- Один шаг за коричневую дорожку считается случайностью, хотя и подозрительной случайностью... Но два, и особенно три последовательных нарушения уже говорят о психическом отклонении и могут вызвать необходимость исследования верхних слоев мозга. А это иногда приводит к Зоопарку. Или еще дальше.
- Ничего не понимаю, - воскликнул я. - Объясните, прошу вас.
- Какая приятная погода, не правда ли? - неожиданно сказала мадам Оа, и я заметил на ближайшем перекрестке нескольких киберов.
Восьминогие металлические собаки сидели, образовывая своими задами некое подобий звезды. Они во все стороны мигали своими зелеными линзами и задирали вверх головы, все время принюхиваясь.
Мы прошли мимо них, жизнерадостно улыбаясь. Даже Ртэслри и Лала Ки пытались растянуть губы в улыбке. Конечно, надписи на груди, гласящие, что мы из Йы Уа, до некоторой степени оправдывали нас, и киберы ограничились тем, что пристально оглядели нас с головы до ног.
Когда мы прошли мимо, я спросил мадам Оа, что все-таки означает термин "ауойойой", который мой дешифратор перевел как "девиация". Золотоволосая эргонка мне объяснила, что ауойойой означает любое нарушение тех правил поведения, мышления и языка, которые написаны на внутренних стенах Храма Статус-кво, и которые с радостью выполняются каждым истинным эргонцем.
- Вначале, во время первого Доорства, этих правил было только двадцать пять, - продолжала мадам Оа, - при втором Доорстве они увеличились до восьмисот семидесяти, а при Третьем, то есть нынешнем, их уже семь миллионов двести сорок тысяч пятьсот двадцать шесть, и они, безусловно, охватывают все многообразие жизненных явлений. Сейчас стены Храма целиком исписаны, так что если появятся новые правила, нужно будет строить и новый Храм.
- Но как же вы запоминаете столько миллионов правил, мадам? - спросил я изумленно.
- О, этого и ненужно. Достаточно знать от трех до пяти тысяч для того, чтобы практически ни разу в жизни не ошибиться. Каждое правило логически вытекает из предыдущего и это очень облегчает запоминание. Понимаете?
- Приблизительно, - закашлялся я. - Но вы упоминали о трех Доорствах. А что было до них?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
